Она провернула замок дважды и защёлкнула цепочку.
Затем направилась на кухню, слила в унитаз недоваренный суп, который так любил её муж, и распахнула окно, чтобы проветрить аромат его одеколона и валерьянки.
В понедельник Тамара подала заявление на развод.
В ЗАГСе ей предоставили месяц на примирение, но она сразу же оформила отказ от попыток восстановления брака.
Алексей долго не сдавался.
Он ждал её возле работы с цветами, пытаясь разыграть сцену раскаяния.
Позже начал рассылать гневные сообщения с требованиями «компенсации за прожитые годы».
Потом звонил его сын Дмитрий, грубо угрожая, что «папа отсудит половину».
Тамара сменила номер телефона.
Обратилась к опытному адвокату, чтобы предотвратить любые претензии на имущество.
Как и предсказывала Светлана, делить было нечего – ремонт в квартире не считался существенным улучшением, дающим право на долю, а чеков на материалы у Алексея не было, поскольку всё приобретала она сама.
Прошло шесть месяцев.
Тамара стояла на балконе своей квартиры.
Был тёплый летний вечер.
Внизу, во дворе, играли дети.
Она пила чай из новой, красивой кружки.
В квартире царила тишина и спокойствие.
Никто не требовал ужина, никто не переключал её любимый сериал на футбол, никто не упрекал в неправильных тратах.
Она не распродала бабушкину квартиру.
Напротив, сделала там косметический ремонт, наняв бригаду, а не полагаясь на «рукастого» мужчину, и сдала жильё дороже.
Эти деньги теперь откладывались на путешествие.
Давно мечтала увидеть Затоку, но Алексей всегда говорил: «Зачем нам Затока, лучше дачный забор поставим».
Теперь никакого забора не будет.
Зато будет Затока.
Звонок в дверь прервал её мысли.
Пришла Светлана с внуком. – «Привет, бабуля!» – трёхлетний Кирилл бросился к ней, обнимая за ноги. – «А мы тортик купили!» – «Мам, как ты?» – внимательно спросила Светлана. – «Выглядишь прекрасно».
– Платье новое? – – «Новое», – улыбнулась Тамара. – «И прическу сменила».
– Знаешь, Света, я подумала…
Как же хорошо, что он выдвинул этот ультиматум.
Если бы не он, я, наверное, ещё лет пять тянула, терпела, отдавая ему свою жизнь по частям.
А так – словно нарыв вскрыли.
Больно, но быстро зажило.
Они пили чай на кухне, в той самой, где полгода назад прозвучало роковое «или продавай, или развод».
Теперь здесь пахло ванилью и свежей выпечкой. – «Кстати, – заметила Светлана, откусывая торт, – видела Алексея недавно».
В торговом центре.
Выглядел он неважно.
Как-то помятый.
Был с женщиной, которая на него кричала из-за того, что он тележку не туда покатил.
Тамара безразлично пожала плечами. – «Надеюсь, у неё нет лишней квартиры, которую он захочет продать».
– «Мам, а ты не жалеешь? Ведь одной быть… непривычно?» – спросила дочь.
– «Одна? – Тамара окинула взглядом кухню, посмотрела на дочь и внука, который увлечённо размазывал крем по тарелке. – Я не одна, доченька.
Я с собой.
И с вами.
А быть одной лучше, чем находиться рядом с человеком, который воспринимает тебя лишь как ресурс для своих желаний.
Может, я и «старая», как он выразился, но не глупая».
Вечером, когда дети ушли, Тамара села за компьютер.
Ей нужно было проверить рабочие документы.
Но сначала она открыла сайт турагентства.
Билеты на Затоку уже были забронированы.
Она рассматривала фотографии прозрачной воды, скал и бескрайнего неба.
Жизнь не закончилась в пятьдесят два года.
Она только начиналась.
И в этой новой главе не было места ультиматумам, манипуляциям и жадным родственникам.
Только свобода выбора и уважение к себе.
Она вспомнила лицо Алексея в тот момент, когда выставила чемодан.
Его искреннее удивление: как же так, ведь он был уверен, что она никуда не уйдёт.
Многие женщины действительно терпят, боясь потерять статус «замужней», опасаясь осуждения и пустоты в квартире.
Тамара тоже боялась.
Но страх утратить себя оказался сильнее.
Она закрыла ноутбук и отправилась спать.
Завтра наступит новый день.
И этот день будет принадлежать только ей.
