Кровь отлила от лица. «Старая уже, кому она нужна», – мелькнула мысль.
Тонкая ниточка жалости, привязанности и страха одиночества, на которой держались её сомнения, вдруг рвалась с оглушительным звоном.
Она аккуратно отложила половник.
Выключила плиту.
Суп недоваренный остался, но это перестало иметь значение.
Тамара направилась в прихожую.
Сняла с антресолей большой чемодан на колесах, с которым они везли вещи в Коблево три года назад.
Распахнула его и покатила в спальню.
Алексей лежал на диване, уткнувшись в телефон.
Увидев жену с чемоданом, он усмехнулся. – Что, решила вещи собирать?
Квартиросъемщиков выселять поедешь?
Правильно.
Давно пора было.
Нечего характер проявлять, когда муж серьезно настроен.
Тамара без слов подошла к шкафу.
Отворила его половину.
Вынула стопку его рубашек, джинсов и свитеров. – Эй, что ты делаешь? – Алексей приподнялся на локте, растерянный. – Зачем берёшь мои вещи? – Собираю, – спокойно ответила Тамара, бросая одежду в чемодан. – Ты же сам хотел разобраться с этим до понедельника?
Зачем откладывать?
Я решила прямо сейчас. – Ты… ты меня выгоняешь? – он сел, лицо его вытянулось. – Тамара, ты с ума сошла?
Я же шутил!
Просто хотел напугать, чтобы ты начала действовать! – А я не шучу, Леша.
Вставай.
Собирай носки, трусы, свои инструменты из кладовой.
Я вызову такси до твоего общежития.
Или куда ты там прописан?
Ах да, у мамы в области.
Ну, туда и поедешь. – Ты не посмеешь! – вскочил он, лицо покраснело. – Это и мой дом тоже!
Я тут пять лет прожил!
Обои клеил!
Плинтуса прибивал! – Плинтуса? – Тамара усмехнулась. – Хорошо.
Отдам тебе стоимость плинтусов.
И клея для обоев.
А вот за коммунальные услуги, которые я платила все эти годы одна, за продукты и за твой бензин, оплаченный с моей карты – я, пожалуй, счёт выставлять не буду.
Считай это платой за «мужское внимание». – Тамара, хватит истерить! – он попытался её обнять, сменить тактику, включить привычное обаяние. – Ну, чего ты так?
Я тебя услышал.
Не хочешь продавать – не будем.
Давай кредит возьмём?
Я на себя оформлю, а ты поручителем будешь…
Тамара отстранилась от него, словно от чужого человека.
Её охватило отвращение.
Отвращение к тому, что она пять лет не замечала, с кем живёт.
Или просто не хотела этого видеть. – Я слышала твой разговор с Дмитрием, Леша.
Про «старую», про «штаны», про то, как ты меня «дожмёшь».
Алексей побледнел.
В его глазах мелькнул страх.
Он осознал, что перегнул палку и назад пути нет. – Ты подслушивала?! – Я была в своём доме, на своей кухне.
Дверь была открыта.
Собирайся.
У тебя час.
Потом я меняю замки.
Следующий час пролетел словно в тумане.
Алексей то кричал, угрожая судами и разделом имущества, то опускался на колени, умоляя простить «дурака, который ляпнул не подумав».
Он то напоминал злого бульдога, то побитую дворнягу.
Тамара сидела в кресле, глядя на него сухими глазами.
Ей не было жалко.
Только стыд за себя, что позволила так к себе относиться.
Она знала законы.
Квартира, в которой они жили, была приобретена ею за десять лет до брака.
Вторая квартира — наследство.
Машина записана на неё, куплена в кредит, который оплачивала она.
У Алексея из имущества был лишь участок земли в чистом поле и старая «Нива», стоившая меньше её шубы.
Делить им было фактически нечего, кроме ложек и вилок.
Когда дверь за Алексеем захлопнулась, Тамара не расплакалась.
