– Почему ты молчишь?
Мне кажется, я сказал всё предельно ясно.
Либо мы вместе строим этот дом, либо наши пути расходятся.
Я мужчина, мне пятьдесят пять, и я хочу жить на земле, а не в этом бетонном гнезде! – Алексей с шумом поставил чашку на блюдце, из-за чего чай пролился на скатерть. – Ты вообще меня слышишь, Тамара?
Тамара медленно подняла взгляд с тарелки.
На кухне чувствовался запах жареных котлет и странный аромат валерьянки, хотя она еще не принимала её.
Наверное, этот запах уже въелся в стены после двух недель их непрекращающихся споров.
Алексей сидел напротив, покрасневший, с упрямой складкой на лбу, которая раньше казалась ей мужественным знаком, а теперь вызывала лишь тихое раздражение. – Я тебя слышу, Леша, – спокойно произнесла она, промокая пятно салфеткой. – Ты хочешь дом.
Это я поняла еще полгода назад.
Но не понимаю, почему ради этого дома должна пострадать моя квартира. – Опять «твоя»! – воскликнул он, размахивая руками. – Сколько можно делить?!
Мы семья или нет?
Живём вместе уже пять лет!
У нас должно быть всё общее.
А ты цепляешься за свою «однушку», словно клещ.
Она пустует, пыль собирает, а мы уже могли бы заливать фундамент! – Она не пустует, Леша.
Там живут квартиранты, и эти деньги – неплохое дополнение к моей зарплате.
И к твоей, кстати, тоже, потому что продукты мы кладём в общий холодильник, – Тамара старалась говорить ровным тоном, хотя внутри всё дрожало. – Копейки! – махнул рукой он. – А эти двадцать тысяч – что?
Вот дом – это актив!
Это капитал!
Это семейное гнездо!
Подумай о старости.
Сидеть на лавочке у подъезда или выйти утром на веранду с чашкой кофе, слушать пение птиц, дышать свежим воздухом…
Тамара посмотрела в окно.
За стеклом шумел вечерний город, мерцали огни проспекта.
Ей нравился этот гул.
Ей нравилась их уютная «двушка», в которой они жили, нравилось, что метро в пяти минутах, поликлиника через дорогу, а дочь с внуком — в соседнем квартале.
Ей было пятьдесят два, она работала главным бухгалтером в небольшой компании и вовсе не мечтала о грядках, септиках и чистке снега в тридцати километрах от цивилизации.
Но Алексей мечтал.
И за последний год эта мечта превратилась в навязчивую идею. – Леша, у тебя есть участок.
Он твой, ты получил его от родителей.
Строй, если хочешь.
Но на свои деньги, – в сотый раз повторила Тамара аргумент, который всегда выводил мужа из себя. – На какие «свои»? – вспылил он. – Ты же знаешь, что сейчас в бизнесе застой.
Клиентов нет, сезон неподходящий.
А деньги заморожены в бетоне!
Продадим твою квартиру – вот и старт.
Быстро возведём коробку, сделаем отделку, а там, глядишь, и моя работа пойдёт, долги погасим.
Тамара молча поднялась и начала убирать со стола.
Она знала эту схему. «Потом работа пойдёт» — эти слова она слышала все пять лет их брака.
Алексей занимался установкой дверей, и у него всегда был «не сезон»: то январь – все пьют, то май – все на дачах, то лето – все в отпусках.
Основной доход обеспечивала она.
И та самая однокомнатная квартира, доставшаяся ей от бабушки еще до брака, была её финансовой подушкой безопасности.
Её личным неприкосновенным запасом, который она берегла для дочери Светланы или на случай болезни. – Ты меня игнорируешь? – Алексей вскочил и перекрыл ей путь к мойке. – Тамара, я серьёзно.
Я устал.
Я чувствую себя гостем в твоих квартирах.
Я хочу быть хозяином в своём доме.
Если ты мне не доверяешь, если тебе жаль этой несчастной квартиры ради нашего будущего – значит, наша любовь стоит копейки. – Причём тут любовь? – Тамара посмотрела ему в глаза. – Это экономика.
И здравый смысл.
Продать ликвидную недвижимость в центре, чтобы вложить деньги в стройку на пустыре, которая может затянуться на годы?
А если что-то пойдёт не так?
На что мы будем достраивать? – Ты вечно всё предсказываешь в чёрном цвете! – зло бросил Алексей. – Короче.
Даю тебе время подумать до понедельника.
Сегодня пятница.
В понедельник ты либо звонишь риелтору и выставляешь квартиру на продажу, либо мы идём в ЗАГС и подаём на развод.
Я не собираюсь жить с женщиной, которая не верит в меня и тайком меня подводит.
Он развернулся, схватил куртку в прихожей и хлопнул дверью так, что в серванте зазвенели бокалы.
Тамара осталась одна в тишине кухни.
Вода в кране капала: кап, кап, кап.
Она подошла и с усилием закрутила вентиль.
Руки дрожали.
Ультиматум.
Вот так просто.
Или продаёшь своё имущество, или я ухожу.
