— А теперь, когда я ухватилась за последний шанс… ты хочешь отвергнуть меня? — произнесла Тамара с горечью. — Я не желаю ссориться с тобой, Ольга.
Мне просто непонятно.
Я отдала тебе всю свою молодость.
Всю.
Пока другие наслаждались жизнью, я трудилась.
Пока твоя бабушка снимала тебя на утренниках, я скребла полы.
В кафе я впервые нормально побывала только после сорока.
И вот теперь, когда я схватилась за последний шанс… ты хочешь отказать мне?
Ольга молчала, внимательно слушая.
Это был не просто приём манипуляции.
Это был крик души.
Но Тамара возлагала вину за упущенные возможности на дочь и называла это подвигом. — Если бы не ты, у меня давно бы была семья.
Полноценная, с мужем и несколькими детьми.
А что я вижу?
Бесконечные смены на работе и одиночество.
Разве ты не можешь хотя бы немного потерпеть ради меня?
Я терпела гораздо дольше. — Если бы не ты, у меня давно бы была семья.
Полноценная, с мужем и несколькими детьми.
А что я вижу?
Бесконечные рабочие смены и одиночество.
Неужели ты не способна немного потерпеть ради меня?
Я же терпела намного дольше.
Ольга громко выдохнула, собираясь с мыслями. — Мам… Не я выбирала тебе ненадёжных мужчин.
Не я решала, появляться мне на свет или нет.
Я, безусловно, благодарна тебе за то, что ты дала мне жизнь — нормальную, а не в нищете.
Но это не означает, что теперь ты можешь требовать мою жизнь и жизнь моего ребёнка в обмен. — Мам… Не я выбирала тебе ненадёжных мужчин.
Не я решала, появляться мне на свет или нет.
Я, конечно, очень благодарна тебе за то, что ты дала мне жизнь — нормальную, а не в нищете.
Но это не повод теперь требовать мою жизнь и жизнь моего ребёнка взамен. — И чем же ты решила мне отплатить? — Тамара отстранилась от стола. — Я отказалась от всего ради тебя!
Ты была для меня на первом месте!
И теперь ты меня бросаешь? — И чем же ты решила мне отплатить? — Тамара отодвинулась от стола. — Я отказалась от всего ради тебя!
Ты была для меня на первом месте!
А теперь ты меня бросаешь? — Я тебя не бросаю.
Мы будем присылать тебе деньги, сколько сможем.
Приблизительно — десять тысяч в месяц. — Я тебя не бросаю.
Мы пришлём тебе столько денег, сколько сможем.
Порядка десяти тысяч рублей в месяц. — Да что на эти десять тысяч купить-то можно?
Даже на памперсы не хватает! — Да что же на эти десять тысяч купить-то можно?
Даже на памперсы хватает с трудом! — Мама, послушай меня.
Я хочу помогать, а не жить чужой жизнью.
Я не собираюсь переезжать к тебе, чтобы сидеть с ребёнком.
Я не буду заставлять своего мужа работать за троих.
Я дам ровно столько, сколько смогу.
Остальное — сама.
Ты взрослая и должна отвечать за свои решения. — Мама, послушай меня.
Я хочу помогать, а не жить чужой жизнью.
Я не собираюсь переезжать к тебе, чтобы сидеть с ребёнком.
Я не собираюсь заставлять мужа горбатиться за троих.
Я дам ровно столько, сколько смогу.
Остальное — сама.
Ты взрослая и должна отвечать за свои поступки.
Тамара отвернулась и сжала губы. — Если что случится — ко мне не обращайся, — сухо сказала она. — Если что случится — ко мне не обращайся, — холодно добавила.
Ольга кивнула и направилась к выходу.
Больше она не намеревалась ни спорить, ни оправдываться.
Дома её встретил аромат тушёного мяса и тишина.
Алексей просматривал сайты в поисках коляски.
Услышав шаги, он обернулся. — Что, была у неё?
Без меня? — спросил он, заметив выражение лица Ольги. — Что, была у неё?
Без меня? — уточнил, увидев её лицо. — Да, — подтвердила она. — Теперь мы отвечаем только перед своими детьми.
Всё остальное — по мере возможностей. — Да, — подтвердила она. — Теперь мы должны только своим детям.
Всё остальное — по возможности.
Алексей вздохнул, но понял, что ругать её уже бессмысленно.
Он подошёл, обнял жену и положил руку на её живот.
Ольга закрыла глаза.
Она всё ещё была благодарна матери, но выбрала жить свободной.
