Мама действительно отдавала ей всё самое ценное… Ольга даже не могла возразить.
Она ходила в удобной кожаной обуви, которая не натирала ноги.
Каждые два года мать обновляла ей смартфон.
Не яблочный, но по крайней мере «Самсунг».
У Ольги был компьютер, планшет, плеер… Когда ей пришлось удалить желчный пузырь, мама устроила её в платную палату.
К подготовке к ЕГЭ она привлекала репетиторов.
Список можно было продолжать бесконечно.
Личная жизнь мамы практически отсутствовала.
Почти совсем.
Редкие попытки завязать отношения быстро сходили на нет.
В то время Ольга была ещё подростком и думала, что просто не складывается.
Только позже, повзрослев, она осознала: мама откладывала свою жизнь.
Она ждала, когда станет свободна.
Когда не придётся обременять мужчину дочерью.
Когда не придётся приводить домой чужого, потенциально опасного человека.
Мама действительно пожертвовала всем ради Ольги.
Это выглядело достойно.
Раньше.
Но теперь она хотела отнять у дочери свободу, счастье и её ребёнка, чтобы заменить всё это своим.
Ольга развернулась и направилась к двери. — Прости, но я не собираюсь делать аборт.
Не рассматривай это даже как вариант. — Прости, но я не собираюсь делать аборт.
Не рассматривай это даже как вариант.
Тамара сдержанно кивнула, явно не до конца приняв такой ответ. — Я понимаю, ты сейчас на эмоциях.
Подумай.
Я даю тебе два дня.
Потом поговорим спокойно, как взрослые женщины.
Надеюсь, ты примешь правильное решение. — Я понимаю, ты сейчас на эмоциях.
Подумай.
Я даю тебе два дня.
Потом поговорим спокойно, как взрослые женщины.
Надеюсь, ты примешь правильное решение.
Ольга молчала.
Она буквально выскочила в подъезд.
Прохладный воздух ворвался в лёгкие, но даже он не мог унять бурлящую внутри злость.
Поздним вечером, уже дома, она сидела на краю кровати в темноте.
Алексей был на работе, на дежурстве.
Она гладила свой живот.
Он был едва заметен, но уже был.
По щекам покатились слёзы.
Ольга не знала, как расплатиться с навязанным ей долгом.
Она не выдержала нахлынувшего отчаяния и всё-таки позвонила мужу, чтобы рассказать ему.
Кратко изложила ситуацию. — Она сказала тебе что?! — Алексей, несмотря на поздний час, сразу оживился. — Она сказала тебе что?! — Алексей, несмотря на поздний час, сразу оживился. — Она беременна.
И требует, чтобы я сделала аборт, — тихо ответила Ольга. — Она беременна.
И требует, чтобы я сделала аборт, — тихо ответила Ольга. — Просто замечательно! — взорвался он. — Значит, нам, взрослым людям с нормальной работой, сбережениями и планами… теперь нельзя иметь детей, потому что ей вдруг захотелось поиграть в дочки-матери? — Просто замечательно! — взорвался он. — Значит, нам, взрослым людям с нормальной работой, сбережениями и планами… теперь нельзя иметь детей, потому что ей вдруг захотелось поиграть в дочки-матери?
Ольга молчала.
Слова были бессильны, но она была рада, что хоть кто-то в её маленькой семье поддерживает её точку зрения. — Нет, Ольга, — сказал он твёрдо. — Мы не поддадимся на её уловки.
Нормальная мать даже не стала бы предлагать подобное.
Мы с тобой не подростки, не залетели случайно.
Мы прошли обследования и врачей, заранее подготовились к декрету.
А она что?
Легла в постель к первому встречному, быстро сделала своё дело и теперь желает переложить всю ответственность на нас?
Ну уж нет. — Нет, Ольга, — сказал он твёрдо. — Мы не поддадимся на её уловки.
Нормальная мать даже не стала бы предлагать подобное.
Мы с тобой не подростки, не залетели случайно.
Мы прошли обследования и врачей, заранее подготовились к декрету.
А она что?
Легла в постель к первому встречному, быстро сделала своё дело и теперь желает переложить всю ответственность на нас?
Ну уж нет.
Да, они действительно планировали всё.
Очень тщательно.
Когда-то, ещё до свадьбы, Ольга прямо спросила Алексея, что он думает о детях.
Он сказал, что хочет двоих.
Он планировал сначала немного укрепиться материально, но не откладывать слишком долго. — Я не хочу, чтобы нам было по шестьдесят, когда им будет двадцать, — говорил он тогда. — Я хочу полноценно участвовать в их жизни: помогать с работой и деньгами, сидеть с внуками, собираться на семейные праздники.
А не созваниваться раз в неделю, потому что на большее просто нет сил. — Я не хочу, чтобы нам было по шестьдесят, когда им будет двадцать, — говорил он тогда. — Я хочу полноценно участвовать в их жизни: помогать с работой и деньгами, сидеть с внуками, собираться на семейные праздники.
А не созваниваться раз в неделю, потому что на большее просто нет сил.
Ольга не возражала.
