— У меня для тебя две новости.
Я беременна.
Но тебе придётся избавиться от ребёнка, — мама говорила так спокойно, словно читала рецепт. — У меня для тебя две новости.
Я беременна.
Но тебе придётся избавиться от ребёнка, — мама произносила это так спокойно, будто просто зачитывала инструкцию.
Ольга чуть не уронила телефон.
Она… не могла ослышаться? — Чего?! — вскочила она со стула. — Ты в своём уме?
Это какая-то шутка? — Чего?! — вскочила она со стула. — Ты в своём уме?
Это какая-то шутка?
Тамара медленно поставила чашку на блюдце, промокнула губы салфеткой и лишь потом подняла на Ольгу взгляд.
В её глазах не было ни смущения, ни стыда.
Только холодная, расчётливая уверенность. — Ольг, ты взрослая девушка.
Ты должна осознавать: я одна не справлюсь.
Мне сорок пять, отец ребёнка сбежал, поддержки нет.
А у тебя муж, стабильность, своё жильё.
И главное — у тебя времени предостаточно. — Ольг, ты взрослая девушка.
Ты должна осознавать: я одна не справлюсь.
Мне сорок пять, отец ребёнка сбежал, поддержки нет.
А у тебя муж, стабильность, своё жильё.
И главное — у тебя времени предостаточно. — Но я уже беременна!
Ты же знаешь! — пальцы Ольги задрожали. — Ты вообще осознаёшь, что говоришь? — Но я уже беременна!
Ты же знаешь! — пальцы Ольги задрожали. — Ты вообще осознаёшь, что говоришь? — Конечно.
Именно ради этого я и говорю с тобой.
Давай посмотрим правде в глаза.
Двумя детьми мы не справимся, будем тянуть друг друга на дно.
С тобой я не смогла испытать радость материнства, позволь мне пережить это сейчас. — Конечно.
Именно ради этого я и говорю с тобой.
Давай посмотрим правде в глаза.
Двумя детьми мы не справимся, будем тянуть друг друга на дно.
С тобой я не смогла испытать радость материнства, позволь мне пережить это сейчас.
Ольга была поражена.
Не смогла испытать радость материнства?
А что же тогда было всё это время?
Репетиция?
Она несколько раз прошлась по кухне, словно загнанное животное, затем резко остановилась, схватившись руками за спинку стула. — Мам… Ты… Ты всегда говорила, что ждёшь внуков.
Что хочешь помочь, посидеть, понянчить.
Что будешь рядом! — Мам… Ты… Ты всегда говорила, что ждёшь внуков.
Что хочешь помочь, посидеть, понянчить.
Что будешь рядом! — Я и буду рядом.
Но не сейчас.
У меня срок почти такой же, как у тебя.
Ты можешь подождать, а я — нет.
К сожалению, время играло против меня. — Я и буду рядом.
Но не сейчас.
У меня срок почти такой же, как у тебя.
Ты можешь подождать, а я — нет.
К сожалению, время играло против меня.
Всё тело сжалось.
Казалось, земля ушла из-под ног.
Ольга не ожидала предательства от родной матери.
Человека, которого она считала своей опорой, теперь требовала… Ольга даже не могла выразить эту мысль словами.
Она тяжело глотала воздух, чувствуя, что вот-вот сядет или рухнет.
Тамара же сидела прямо, с ровной спиной и руками на коленях.
Она словно отчитывалась перед аудиторией.
Похоже, мать была абсолютно спокойна. — Ольг, пойми.
Я воспитывала тебя одна, без мужа.
Я дала тебе всё самое лучшее: дорогие вещи, занятия в кружках, учёбу в институте.
Помнишь, как я на вторую работу устроилась, когда тебе нужно было ставить брекеты?
Теперь помощь нужна уже мне. — Ольг, пойми.
Я воспитывала тебя одна, без мужа.
Я дала тебе всё самое лучшее: дорогие вещи, занятия в кружках, учёбу в институте.
Помнишь, как я на вторую работу устроилась, когда тебе нужно было ставить брекеты?
Теперь помощь нужна уже мне.
Внезапно Ольга вспомнила, как мама возвращалась домой глубокой ночью.
Как, несмотря на усталость, успевала сварить суп на завтрак и выгладить школьную форму.
Как никогда не жаловалась.
