Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. — Эта мерзость тебе больше не понадобится, — твердо произнесла Тамара Сергеевна, выбрасывая в мусорную корзину почти полную банку копченой паприки.
Стеклянная емкость с глухим стуком упала на дно, где уже лежали остатки итальянского соуса песто и пакетик с настоящим шафраном, который Ольга берегла для особых случаев.
Ольга застыла в дверном проеме кухни, все еще обхватив полотенцем влажные после душа волосы.
Пар от горячей воды еще не исчез с кожи, но внутри нее внезапно похолодало, сменившись колючим и неприятным жаром.
Она смотрела на свекровь, которая с такой уверенностью возилась у открытого навесного шкафа, словно прожила здесь последние двадцать лет, а не приехала «на недельку» месяц назад.
Тамара Сергеевна, полная женщина с короткими пальцами и постоянно поджатыми губами, тщательно перебирала баночки, с отвращением разглядывая этикетки. — Тамара Сергеевна, что вы делаете? — голос Ольги прозвучал тише обычного, без визга, но с явной вибрацией сдерживаемой злости. — Это паприка из Испании.
Она стоит как килограмм мяса.
Сразу уберите её, пожалуйста. — Вот именно, Оля, именно! — свекровь даже не обернулась, продолжая проверять содержимое.
Она вытащила бутылочку с устричным соусом, покрутила её перед носом, словно оценивая дохлую мышь, и решительно открутила крышку. — Ты тратишь деньги Игоря на всякую химию.
Глутаматы, красители, усилители вкуса.
Ты хоть состав читала?
Там целая таблица Менделеева!
Я не позволю травить сына этой гадостью.
Ему нужна нормальная, здоровая еда, а не твои заморские помои.
Густая темная жидкость с бульканьем потекла в слив раковины.
Ольга вскочила к мойке, выхватила бутылку из рук свекрови, но спасти было уже невозможно.
Тягучий соус растекался по нержавеющей поверхности грязным пятном. — Вы в своем уме? — Ольга швырнула пустую тару в угол столешницы.
Полотенце сползло с головы на плечи, мокрые пряди неприятно прилипли к шее. — Какая «химия»?
Это натуральный рыбный соус!
Я готовлю вок, Игорь его обожает.
И деньги это не Игоревы, а общие.
Или мои личные.
Какое вы имеете право лазить в моих шкафах?
Тамара Сергеевна наконец-то взглянула на невестку.
В её взгляде читалось то самое невыносимое снисхождение, с каким опытный ветеринар смотрит на больного щенка, упорно сопротивляющегося лечению.
Она вытерла руки кухонным полотенцем — разумеется, не тем, которое для рук, а декоративным, висящим для красоты. — Ты, Оля, еще молода и глупа.
Мужские организмы нежные, их надо беречь.
Игорь жаловался мне на изжогу в последнее время.
А из-за чего?
Из-за твоего перца и этих… — она неопределенно махнула рукой в сторону полки со специями, — …экспериментов.
Я все лишнее убрала, теперь место освободилось.
Купим нормальной гречки, макарон, подсолнечного масла побольше.
А то у тебя даже зажарку делать не на чем, одно это оливковое горькое.
Ольга подошла к мусорному ведру.
Картина была удручающей.
Там лежали не просто продукты — там был её уют, её маленькие кулинарные радости, которые помогали отвлечься после тяжелой рабочей недели.
Банка с вялеными томатами, открытую всего вчера, торчала из груды картофельных очистков. — Вы достанете это, — тихо сказала Ольга, глядя на томаты. — Вы сейчас же наденете перчатки, достанете все целые банки, вымоете их и поставите на место.
А за вылитое и испорченное переведете мне деньги на карту.
Свекровь издала короткий смешок, больше похожий на кашель.
Она подошла к плите, где на маленьком огне стояла большая эмалированная кастрюля. — Не говори глупостей.
Я буду еще в мусоре копаться.
Я порядок навожу, между прочим.
Помощь тебе оказываю.
Ты много работаешь, за домом не успеваешь следить.
Смотри, пыль на вытяжке, банки липкие.
Позор.
Игорь приходит, ему уют нужен, а у тебя тут склад просроченной бакалеи.
Ольга почувствовала, как пальцы сами сжались в кулаки.
Ногти врезались в ладони.
Эта тактика была ей знакома: Тамара Сергеевна никогда не нападала открыто, всегда прикрывалась заботой, обволакивая удушающей «помощью», от которой хотелось лезть на стену. — Я не просила у вас помощи, — твердо заявила Ольга. — Я просила не трогать мои вещи.
Мы об этом говорили в первый день вашего приезда.
Кухня — моя территория.
Я здесь готовлю, я здесь убираю.
Если пыль на вытяжке вам не нравится — просто не обращайте на неё внимания. — Твоя территория будет, когда квартиру свою купишь, деточка, — спокойно ответила свекровь, поднимая крышку кастрюли.
Облако ароматного пара вырвалось наружу. — А пока вы с моим сыном живете, здесь все общее.
И здоровье сына — моя забота.
Мать у него одна, а жен может быть сколько угодно, если кормить мужика отравой.
Ольга задохнулась от возмущения.
Она хотела напомнить, чья квартира, кто платит коммуналку и чья фамилия в документах на собственность, доставшуюся от бабушки, но Тамара Сергеевна уже потеряла интерес к разговору.
Она с пристрастием изучала содержимое кастрюли, помешивая борщ половником.
В кастрюле был настоящий, густой, темно-бордовый борщ, сваренный по всем правилам — на мозговой косточке, с фасолью, с чесноком, добавленным в самом конце.
Ольга потратила на него половину выходного дня, предвкушая вечерний ужин с мужем.
Запах стоял восхитительный. — Ну вот опять, — скорбно поджала губы Тамара Сергеевна, зачерпывая гущу и позволяя ей с шумом упасть обратно. — Один жир.
Пленка сверху толщиной в палец.
Зачем ты столько мяса кладёшь?
Это же чистый холестерин.
Сосуды забьются, сердце остановится.
И цвет какой-то… неестественный.
Уксус налила, что ли? — Там нет уксуса, там лимонный сок для цвета, — шагнула Ольга к плите, инстинктивно защищая свое блюдо. — Положите половник.
Это ужин.
Игорь просил борщ. — Игорь не знает, что для него полезно, а что нет.
Он у меня мальчик послушный, ест, что дают, лишь бы тебя не обидеть, — свекровь решительно выключила конфорку, хотя борщу надо было еще минут десять томиться. — Но я-то вижу.
Ему сейчас нужна легкая пища.
Куриный суп с вермишелью.
А это… это тяжесть одна.
Кирпич в желудке.
Она взяла кастрюлю за ручки с помощью прихваток.
Ольга напряглась. — Что вы делаете?
Оставьте кастрюлю в покое! — Остудить надо, — пробормотала Тамара Сергеевна, с усилием приподнимая тяжелую емкость. — Горячее в холодильник нельзя, сразу скиснет.
Хотя тут и так киснуть нечему, одна кислота…
Уберу на балкон пока, а там решим, что с этим делать.
Может, собакам дворовым отнесу. — Каким собакам?! — Ольга вцепилась в край столешницы, чтобы не броситься на эту женщину. — Поставьте на место!
Я сама разберусь! — Не устраивай истерику, Оля.
Иди лучше оденься, стоишь тут в полотенце, бесстыдница.
Перед матерью мужа голой задницей крутишь.
Тамара Сергеевна, удивительно ловко для своей комплекции, развернулась с полной кастрюлей горячего супа и, не обращая внимания на протесты невестки, направилась в коридор, но свернула не к балкону, а в сторону санузла.
Ольга замерла на мгновение, не веря своим глазам.
Мозг отказывался воспринимать происходящее.
Свекровь не могла этого сделать.
Это уже было за гранью добра и зла, за пределами простого бытового хамства.
Это было объявление войны. — Стой! — крикнула она, бросаясь вслед, но дверь туалета уже захлопнулась перед её носом, и защёлкнулась задвижка. — Не мешай, Оля! — донесся из-за двери приглушенный, но твердый голос свекрови. — Я лучше знаю, как надо!
Через мгновение Ольга услышала звук, который заставил её сердце пропустить удар.
Характерный, ни с чем не сравнимый звук тяжелой жидкости, выливаемой в фаянсовую чашу, и сразу после этого — шум спускаемой воды.
Звук спускаемой воды прозвучал для Ольги как грохот обвала в горах.
Она стояла у закрытой двери туалета, прижимаясь лбом к холодному косяку, и не могла вдохнуть.
Воздух в коридоре внезапно стал вязким и тяжёлым.
Она слышала, как за дверью звякнула крышка о кастрюлю, как зашуршала вода в кране — Тамара Сергеевна, по всей видимости, споласкивала тару, чтобы не нести грязную посуду через всю квартиру.
Щелкнул замок.
Дверь отворилась, и свекровь вышла, держа в руках пустую, еще влажную кастрюлю.
На её лице читалось выражение выполненного долга и глубокого удовлетворения, смешанного с легкой брезгливостью. — Ну вот, — сказала она, проходя мимо ошеломлённой Ольги. — И вони меньше будет.
А то развели тут… капустой на весь подъезд несет, как в столовой для бездомных.
