Отражение в зеркале осталось прежним: бледное лицо и усталые глаза.
Но теперь в них горел огонь.
Огонь решимости. — Таня, ты всерьёз не собираешься ехать? — Иван стоял в дверном проёме, явно раздражённый. — Мама будет обижена.
Она испекла пирог и ждёт нас с Денисом. — Пусть обижается, — Тамара скрестила руки на груди, твёрдо встречая его взгляд. — Я больше не поеду туда. — Что за детский сад?! — повысил голос Иван. — Что ты хочешь этим добиться?
Хочешь, чтобы мама подумала, что я тебя под каблуком держу?! — А если так и есть? — бросила Тамара, стараясь сохранять спокойствие. — Ты каждый раз становишься на её сторону.
Я устала быть для тебя никем.
Иван нахмурился, на его лице мелькнуло удивление.
Будто он впервые услышал эти слова. — Таня, ты что, до сих пор злишься из-за той ерунды?
Я же говорил: мама просто ляпнула, не подумав.
Ты сама себя накручиваешь. — Ерунды? — Тамара чувствовала, как внутри разгорается злость. — Она меня унизила!
Сказала, что я испортила фигуру, что зря родила!
Ты понимаешь, как это больно? — Опять то же самое… — Иван устало вздохнул, провёл ладонью по лицу. — Забудь уже об этом!
Хватит из мухи слона делать! — Забудь… — Тамара горько усмехнулась. — Легко сказать, правда?
Только у меня не получается.
Каждый день, глядя в зеркало, я слышу её голос в голове: «Фигуру испортила…» Ты представляешь, как это ранит?! — Таня, хватит… — он выглядел смущённым, отвёл взгляд. — Я не знал, что ты так страдаешь. — Конечно, не знал! — Тамара сжала кулаки, с трудом сдерживая слёзы. — Ты никогда не думал о моих чувствах!
Для тебя важно только одно: чтобы мама была довольна.
А на меня тебе плевать! — Это не правда! — Иван повысил голос. — Я люблю тебя и Дениса!
Просто ты… стала какой-то нервной.
Раньше такого не было. — Нервной?! — она ошеломлённо уставилась на него. — Да я схожу с ума от одиночества!
Целыми днями одна с ребёнком, ни минуты отдыха!
А ты приходишь с работы и даже не интересуешься, как у меня дела!
Иван приоткрыл рот, чтобы ответить, но окончательно замолчал, не найдя слов.
Тамара продолжала, уже не сдерживая слёз: — Ты даже не заметил, что я плакала.
Тебе всё равно!
Ты приходишь домой, ужинаешь и садишься перед телевизором.
А я… Я больше не могу.
Я устала, Ваня.
Я не хочу больше чувствовать себя никчёмной.
Она отвернулась, пытаясь скрыть слёзы.
Иван молчал, ошарашенный её словами.
Он никогда не видел её такой — сильной и решительной.
Он привык считать её слабой и ранимой.
Но сейчас она стояла перед ним, красивая в своей уязвимости, и он не знал, что сказать. — Таня… — тихо начал он, но она прервала: — Хватит.
Я не поеду к твоей матери.
И Дениса не повезу.
Пока она не научится уважать меня как мать своего внука.
Я не позволю ей больше меня унижать.
Иван нахмурился: — И что мне теперь маме говорить?
Она ждёт нас. — Скажи правду, — Тамара посмотрела ему в глаза. — Скажи, что твоя жена устала от оскорблений.
Или скажи, что мне наплевать на её пирог.
Выбирай сам.
Она развернулась и ушла в спальню, оставив его одного в коридоре.
Иван долго стоял, ошеломлённый её решимостью.
Он не знал, как поступить. — Алло, мама, мы не приедем.
Таня заболела, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Опять?! — возмутилась Наталья на другом конце провода. — Что с ней такое?
Я ужин приготовила, Дениса хотела увидеть! — Мама, хватит, — нахмурился Иван, чувствуя внезапный прилив раздражения. — Таня устала.
Ей нужен отдых. — Устала?!
От чего?!
Она же дома сидит, ничего не делает! — фыркнула Наталья. — В моём возрасте я на трёх работах пахала и ещё тебя растила!
А она всё время ноет и жалуется.
Ей бы в спортзал сходить, а не киснуть дома!
Иван стиснул зубы, пытаясь подавить гнев.
Он всегда оправдывал мать, считая её слова безобидными.
Но сейчас… Сейчас ему было неприятно слушать её разговоры о Тане. — Мама, хватит, — повторил он, теперь уже твёрже. — Я не хочу это слышать.
Таня — моя жена.
Она мать моего сына.
И она достойна уважения.
На том конце провода наступила тишина.
Наталья явно не ожидала такого ответа. — Иван… Ты… защищаешь её?
Против меня? — в её голосе прозвучала обида. — Я защищаю свою семью, — твёрдо заявил он. — Прости, мама, но мы остаёмся дома.
До свидания.
Он отключил телефон, чувствуя, как по телу разливается странное облегчение.
Наконец он сделал то, что давно должен был сделать.
Иван вошёл в спальню.
Тамара сидела на кровати, обнимая Дениса.
Она подняла на него удивлённые глаза: — Ты… правда это сказал? — Да, — он кивнул, садясь рядом с ней. — Я понял, что не могу позволять ей так с тобой обращаться.
Я люблю тебя, Таня.
И мне всё равно, что думает мама.
Ты — моя семья.
Слёзы снова навернулись у Тамары на глаза.
Она уткнулась в его плечо. — Ваня… Спасибо… — прошептала она, крепче прижимая Дениса. — Спасибо, что наконец меня услышал. — Я всегда тебя слышал, — он обнял её, поцеловав в волосы. — Просто раньше боялся признать, что ошибался.
Прости меня, Таня.
