Иван стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди.
Его лицо выражало недовольство, взгляд был суровым. — У мамы была, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Я же тебе писала. — Писала… — передразнил он, заходя в комнату. — Почему тогда не позвонила?
Я прихожу домой, а там пусто.
Даже ужина нет!
Как ты думаешь, это приятно?
Тамара закрыла дверь в детскую, чтобы не разбудить Дениса, и направилась на кухню.
Иван последовал за ней, не отставая. — Я устала, Ваня.
Хотела побыть с мамой.
Немного отдохнуть.
Разве это преступление? — Она пыталась держать голос ровным, но он всё равно дрожал. — Отдохнуть? — Иван усмехнулся. — А я что, должен сидеть голодный?
Ты дома сидишь без дела, а я пашу!
Почему я должен возвращаться в пустую квартиру?! — Ничего не делаю… — Тамара с изумлением посмотрела на него. — Ты серьёзно?!
Я же целыми днями с Денисом!
Стираю, убираю, готовлю!
Думаешь, это всё само собой происходит?! — Ой, не начинай! — Иван раздражённо махнул рукой. — Ты дома, а я на работе.
Тебе легко говорить! — Легко?! — Тамара почувствовала, как внутри нарастает злость. — Ты хоть раз целый день сидел с ребёнком?
Ты понимаешь, как это? — А ты попробуй поработать, чтобы содержать семью! — Иван вызовом посмотрел на неё. — Думаешь, мне легко?! — Я не говорю, что тебе легко! — крикнула Тамара, с трудом сдерживая слёзы. — Но почему ты считаешь, что я ничего не делаю?
Почему тебе безразлично, как я себя чувствую?! — Опять началось… — Иван закатил глаза. — Таня, ты уже надоела со своими обидами.
Ты вечно ноешь, вечно чем-то недовольна.
Ну, мама сказала что-то, и теперь?
Всю жизнь будешь жаловаться? — Жаловаться?! — Тамара не выдержала. — Она меня унижает!
Каждый раз!
А ты просто молчишь! — Не преувеличивай, — холодно ответил он. — Она просто говорит правду.
Ты действительно поправилась.
И что?
Как будто ледяная игла пронзила ей сердце.
Тамара застыла, глядя на мужа.
Он даже не осознал, что сказал.
Не заметил, как ей больно. — Я… поправилась? — голос сорвался, прозвучал как натянутая струна. — Ну да, — Иван пожал плечами, словно говорил о чем-то обыденном. — После родов ты совсем себя запустила.
Тамара побледнела, руки задрожали.
Повернулась к окну, чтобы он не увидел её слёз.
Смотрела на огни ночного города, а в ушах звучали его слова: «Запустила… Поправилась…» — Я… — она сглотнула комок в горле, стараясь не расплакаться. — Я родила твоего сына.
Я стараюсь… Я делаю всё, что могу… — Таня, ну перестань, — Иван вздохнул, устало провёл рукой по лицу. — Ты всё преувеличиваешь.
Я просто сказал, как есть.
Разве это преступление — говорить правду? — Правду… — Тамара горько усмехнулась, поворачиваясь к нему. — Правда в том, что я тебе больше не нужна.
Я уже не красавица, да?
Поэтому ты позволяешь матери меня унижать? — Да что ты говоришь?! — Иван нахмурился. — Я тебя люблю, но ты сама ведёшь себя как… как истеричка! — Я… поняла, — прошептала она. — Я поняла… Она прошла мимо него, едва держась на ногах, и заперлась в ванной.
Зеркало отразило снова её усталое лицо.
Она долго смотрела на отражение, не замечая, как по щекам катятся слёзы. — Запустила… Поправилась… — шептала, касаясь рукой живота.
Слёзы лились без остановки.
Она перестала их сдерживать.
Ночью Тамара долго не могла уснуть.
Лежала, уставившись в потолок, прислушиваясь к ровному дыханию Ивана.
Он спал спокойно, безмятежно, словно ничего и не случилось.
А её душа разрывалась на части.
Её предали.
Она больше не ощущала себя любимой и нужной.
Слова Ивана звенели в голове, не давая покоя: «Запустила… Поправилась…» Тамара вспомнила, как он когда-то восхищался ею.
Как смотрел, как обнимал, как говорил, что она самая красивая.
А теперь… Теперь она для него больше не была той самой Таней.
Теперь она была просто… толстой.
Она закрыла лицо руками, стараясь не разрыдаться.
Нельзя.
Денис может проснуться.
Нельзя… Но слёзы всё равно лились.
Она больше не могла их сдерживать.
Утром Иван ушёл на работу, будто ничего не случилось.
Даже не поцеловал её на прощание.
Тамара стояла у окна, наблюдая, как он уходит, чувствуя себя пустой.
Денис проснулся и заплакал.
Тамара подошла к нему, стараясь улыбнуться.
Она не должна показывать ему свою боль.
Он ни в чём не виноват.
Она крепко прижала сына к себе.
Он улыбнулся ей, потянул руки, бормоча что-то весёлое и непонятное. — Мамочка с тобой… — прошептала она, целуя его в тёплую щёчку. — Мамочка не позволит тебя обидеть… Никогда.
Она приняла твёрдое решение.
Больше никто не посмеет её унижать.
Она найдёт в себе силы.
Ради Дениса.
Ради себя.
Она посмотрела в зеркало.
Отражение осталось прежним: бледное лицо, уставшие глаза.
