Сын тянулся к её лицу, тыкал пухлыми пальчиками в нос, а затем весело рассмеялся.
Этот смех словно лечил душевные раны.
Но потом она взглянула на своё отражение в зеркале.
Взъерошенные волосы, бледное лицо, усталые глаза.
И фигура… Она резко отвернулась, стараясь не смотреть на живот. — Марина, хватит… — слова Ивана словно отозвались эхом в её голове.
Ему действительно всё равно.
Для него это — пустяки.
Ему безразлично, что её разрывают обидные слова.
Денис радостно бормотал, хватая её за волосы.
Тамара улыбнулась, пытаясь прогнать мрачные мысли. — Мамочка тебя любит, — прошептала она, целуя сына в макушку.
Иван завтракал на ходу, спеша жуя бутерброд и одновременно поправляя галстук.
Тамара молча мешала кашу, наблюдая за ним.
Она хотела сказать что-то… но не знала, как начать. — Ваня… — неуверенно позвала она, когда он уже собирался выйти. — А? — он оглянулся, одной рукой поправляя пиджак. — Что-то случилось? — Ты… вчера… — слова застряли в горле.
Она нервно прикусила губу и отвела взгляд. — Тебе правда всё равно? — Таня, ну ты опять… — Иван раздражённо вздохнул. — Я же говорил, забудь.
Мама просто ляпнула, не подумав.
Зачем зацикливаться на пустяках? — Пустяках… — Тамара сжала ложку до посинения пальцев. — Для тебя это пустяки.
А для меня — нет.
Ты даже не попытался меня защитить.
Иван закатил глаза: — Таня, я опаздываю.
Может, обсудим это вечером?
Или ты будешь дальше накручивать себя? — Вечером… — эхом отозвалась она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Конечно.
Беги. — Ладно, пока, — бросил он, уже направляясь к двери. — Не грусти, хорошо?
Дверь громко захлопнулась, оставив глухую тишину.
Тамара несколько секунд смотрела на дверь, затем тяжело вздохнула. — Не грусти… Легко сказать… — прошептала она, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
Но она не собиралась плакать.
Хватит.
Надоело. — Марина, привет, — Тамара вцепилась в телефон, словно в спасательный круг.
Голос дрожал, но она старалась держаться. — Можно мы с Денисом к тебе приедем? — Конечно, доченька! — Голос матери был таким родным и тёплым, что у Тамары невольно защипало в носу. — Я как раз пирог испекла.
Приезжайте, я соскучилась. — Спасибо, мам… Мы скоро будем.
Тамара быстро собрала вещи для Дениса, тепло одела его, а затем бросила беглый взгляд на своё отражение.
Хотелось переодеться, хоть немного привести себя в порядок, но сил не осталось.
Она чувствовала себя истощённой.
Устала от всего.
В автобусе по дороге Денис дёргал её за шарф и весело гулил.
Тамара прижимала сына к себе, закрывая глаза и вдыхая его запах.
По крайней мере, в этой жизни оставалось что-то действительно светлое и чистое.
Мать встретила их на пороге, растроганно ахнув: — Ох, как же вырос!
Таня, да ты похудела… Всё в порядке? — Да, мам, всё нормально, — быстро ответила Тамара, пряча глаза.
Она понимала, что если начнёт рассказывать, не сможет сдержать слёз.
И жаловаться не хотелось. — Ну, пойдёмте пить чай.
Я испекла яблочный пирог.
Твой любимый.
Тамара кивнула, крепче прижимая сына к себе.
За чашкой чая разговор шёл о пустяках.
Тамара старалась улыбаться, создавая видимость спокойствия.
Но мать смотрела на неё слишком внимательно, слишком пристально. — Таня… — наконец тихо произнесла она, откладывая чашку. — Ты ведь не просто так приехала, да?
Что случилось? — Всё нормально, мам, — Тамара поспешно отвела взгляд. — Просто устала.
Денис плохо спал. — Таня… — Мать положила руку на её. — Я вижу.
Что-то не так.
Ты знаешь, что можешь мне всё рассказать?
Тамара молчала, глядя в чашку с чаем.
Она не хотела говорить.
Не хотела вновь переживать те унизительные слова.
Но воспоминания сами лезли в голову. — Свекровь… сказала, что… — голос дрогнул, и Тамара сжала зубы. — Что не стоило рожать.
Что я испортила фигуру.
Мать вздохнула, глаза наполнились гневом: — Ах вот в чём дело… Эта Наталья опять за своё!
Да как она смеет?! — Мама, не надо… — Тамара испуганно посмотрела на неё. — Иван говорит, что я накручиваю себя.
Что это пустяки. — Пустяки?! — Мать вскочила, гневно упрямив руки в бока. — Он так сказал?!
Как он посмел?!
Да я ему… — Мам, пожалуйста… — Тамара взмолилась, чувствуя, как голос дрожит. — Не надо.
Я просто… я устала.
Мне так плохо… Мать снова села рядом, обняла её, прижала к себе: — Танечка… Доченька моя… Как же так… Почему молчала?
Почему терпела?
Тамара разрыдалась, уткнувшись в плечо матери.
Слёзы лились без остановки, смывая боль и обиду. — Я так стараюсь… Я всё для них… А они… Они… — Голос дрожал, прерываясь в слезах. — Тише… Тише, моя хорошая… — Мать гладила её по голове, шепча ласковые слова. — Я рядом.
Я не дам тебя в обиду… Тамара крепче прижалась к матери.
Поздним вечером Тамара вернулась домой.
Денис уснул в автобусе, уткнувшись носом в её плечо.
Она осторожно переложила его в кроватку и заботливо укрыла одеялом.
Смотря на спящего сына, сердце наполнялось теплом.
Ради него она выдержит всё.
Ради него… — Ты где шлялась? — раздался хмурый голос из прихожей.
Тамара обернулась.
