Долгое молчание. — Понимаю, — тихо произнесла тетя Оксана. — Иван, ты… ты в курсе, что случилось с твоей мамой после смерти отца?
Психолог говорил… — Какой психолог? — спросил Иван. — Я думала, ты знаешь.
Она посещала специалиста.
В течение полугода после похорон.
У неё было… как это… компульсивное поведение.
Она собирала вещи отца.
Всё, что с ним связано.
Прятала.
Боялась, что что-то украдут, что память исчезнет.
Иван молча обдумывал услышанное.
Отец скончался три года назад.
Внезапно, от инфаркта. — Потом, вроде, прошло, — продолжала тетя Оксана. — Но, знаешь, такие вещи… они могут вернуться.
Особенно под воздействием стресса.
Или из-за одиночества.
После разговора Иван долго сидел в темноте.
В голове возникал образ.
Мать, живущая одна.
Мать, которая не жалуется, не просит помощи, держит спину прямо и лицо непроницаемо.
Мать, собирающая фантики на улице. — Мне нужно к ней, — сказал он Тамаре. — Прямо сейчас. — Сейчас?
Десять вечера! — Сейчас.
Он приехал и постучал в дверь.
Мать не сразу открыла, выглянула в глазок. — Я говорила — не приходи. — Мам, открой, пожалуйста.
Я пришёл не ругаться.
Долгое молчание.
Затем щёлкнул замок.
Нина Петровна стояла в халате, постаревшая, с темными кругами под глазами.
Иван вошёл, разулся. — Мам, я хочу кое-что сказать.
Я был неправ.
Прости меня.
Она молчала, глядя в сторону. — Я не должен был тебя обвинять.
Это были всего лишь какие-то конфеты, пустяк.
А я раздувал из этого проблему.
Прости. — Значит, ты… больше не думаешь, что я взяла? — голос её дрожал.
Иван посмотрел матери в глаза.
И соврал.
Впервые в жизни он сознательно солгал матери, глядя ей прямо в лицо. — Нет.
Не думаю.
Наверное, тетя Оксана забыла положить.
Или кто-то в магазине перепутал.
Это уже не важно.
Лицо матери дрогнуло.
Она сделала шаг вперёд и крепко, отчаянно прижала сына к себе.
Иван ощущал, как она дрожит. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе, сынок.
Они пили чай на кухне, обсуждали пустяки, Олю, погоду.
Мать оживилась, даже улыбалась.
Когда Иван уходил, она долго стояла в дверях, махала рукой, и он видел в окне машины, как она вытирала глаза.
Дома Тамара спросила: — Ну как?
— Помирились.
— Она призналась?
— Нет.
Тамара внимательно посмотрела на мужа. — И ты просто… отступил?
— Я отступил, — кивнул Иван. — Потому что понял: есть вещи важнее правды.
Она моя мать.
Она одинока.
И если ей нужно собирать фантики, чтобы держаться за что-то… я не стану отнимать у неё это.
Он так и не рассказал маме, что видел её у магазина.
Не спросил про психолога.
Просто стал приезжать чаще.
Привозил Олю.
Звонил каждый день.
А коробка из-под конфет стояла дома на полке.
Иван не выбрасывал её.
Это была память.
О том, что иногда гордость важнее близости.
О том, что ложь может выражать милосердие.
И о том, что некоторые тайны нужно сохранять в секрете — ради любви к тем, кто нам дорог.
