Она не стремилась заменить мать, не навязывала свои объятия.
Её присутствие было просто рядом.
Она кормила, стирала, проверяла, как Ирина аккуратно застелила постель. «Не женщина, а функция», — с усмешкой думала Тамара про себя.
Однако раздражение постепенно отступало.
Однажды вечером Тамара устроилась в кресле с книгой.
Алексей задерживался на работе.
Ирина тихо вышла из своей комнаты и остановилась в дверях. — Тётя Тамар… — Что тебе? — Тамара не отрывала взгляда от страницы. — А вы не могли бы мне почитать?
Папа обычно читал перед сном «Волшебника Изумрудного города».
Тамара вздохнула.
Отложила детектив.
Оглядела девочку.
Та стояла в пижаме с книгой в руках, смотрела с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Ладно, давай сюда свою макулатуру.
Ирина забралась на диван, согнулась к Тамариному боку.
Она была тёплой, пахла детским шампунем и молоком.
Тамара начала читать.
Сначала механически, но вскоре втянулась.
Когда Алексей вернулся домой, он застал их спящими на диване.
Тамара обняла Ирину одной рукой, книга лежала на полу.
Он стоял, глядя на них, боясь пошевелиться.
И только потом выдохнул с облегчением.
Полгода пролетели незаметно.
Официальное удочерение прошло спокойно.
МФЦ, суды, бумажная волокита.
Тамара работала как часы — собирала справки, спорила с чиновниками, пытавшимися навязать лишние обязательства. — Понимаете, это ответственность, — твердил сотрудник опеки. — Женщина, я сына вырастила, не учите меня жить, — парировала Тамара. — Давайте документы.
Дмитрий приехал на каникулы.
Тамара переживала, как он примет «конкурентку»?
Но сын, увидев Ирину, просто сказал: — О, классно.
Теперь у меня есть сестра.
Мелкая, пойдёшь со мной играть в приставку?
Ирина, эта тихая девочка, вдруг ожила.
Она ходила за Дмитрием, словно хвостик, смеялась над его шутками.
Вечером, когда дети (теперь их двое) ушли спать, Тамара и Алексей сидели на кухне. — Устала? — спросил Алексей, беря её руку в свою. — Очень, — честно ответила Тамара. — Ноги гудят. — Жалеешь?
Она посмотрела на мужа.
На столе лежали счета за коммуналку, список покупок для школы (Ирина шла в первый класс), какие-то рецепты.
Её мечты о свободе и танцах рухнули.
Но потом она вспомнила, как сегодня Ирина впервые назвала её «мамой».
Случайно, в порыве игры, но сказала.
И как Дмитрий подмигнул ей за ужином. — Знаешь, Алексей, — задумчиво произнесла она. — Я раньше думала, что счастье — это когда никто тебе ничего не должен.
Когда живёшь только для себя. — А теперь? — Теперь я поняла, что это полная ерунда.
Счастье — это когда ты нужен.
Даже если приходится варить эти чертовы макароны.
Она улыбнулась.
Уставшая, но умиротворённая. — Ладно, пойдём спать.
Завтра рано вставать.
Ирину в поликлинику вести, справку для школы получить.
То ещё удовольствие. — Я люблю тебя, Тамар. — Знаю.
Она выключила свет.
В квартире воцарилась тишина.
Но это была не та пустая, звонкая тишина, о которой она мечтала полгода назад.
Это была живая тишина, наполненная дыханием спящих детей и уверенностью, что всё идёт так, как должно.
Вот такие дела.
