Не осталось сил!
Не хочу вновь в это ввязываться!
Садики, сопли, уроки, косички… Нет, не для меня!
Я измучена!
Она не кричала.
Просто зафиксировала реальность.
Её мечта о свободе, такая близкая и будто достижимая, рушилась на её глазах.
Её муж — этот милый пирожочек — решил сыграть в благородного за её счёт.
Понятно же, что вся домашняя рутина ляжет на её плечи.
Он будет зарабатывать деньги и чувствовать себя героем, а она — снова у плиты, снова «мамочка», но теперь для чужого ребёнка. — Тамар, это не обсуждается, — тихо, но твёрдо произнёс Алексей. — Завтра я еду в опеку, узнавать документы. — Не обсуждается? — Тамара прищурилась. — А моё мнение тебя не волнует?
Кто я здесь?
Мебель?
Прислуга? — Ты — моя жена.
И я надеюсь, что у тебя есть сердце. — Сердце у меня есть! — Тамара вскочила.
Обида сжала лицо. — Но у меня ещё есть право на свою жизнь.
Которую я откладывала целых двадцать лет!
Она вышла из кухни, захлопнув дверь.
Заперлась в спальне.
Трясло её.
Как он мог?
Просто поставить перед фактом.
Ввалиться со своим «благородством» прямо на голову.
Весь вечер они молчали.
Алексей сидел в гостиной, глядя в одну точку.
Тамара лежала в темноте, уставившись в потолок.
Внутри всё бурлило.
Она представляла, как собирает вещи.
Как говорит: «Разбирайся сам, дорогой».
Как уезжает на море одна.
Но ночью ей приснился сон.
Маленький Дмитрий стоял в огромной пустой комнате и плакал.
Потом его лицо изменилось: это уже была девочка с большими, испуганными глазами.
Она протягивала к Тамаре руки, а та отворачивалась, уходила, и девочка беззвучно кричала ей вслед.
И этот крик был страшнее любого шума.
Тамара проснулась в холодном поту.
Сердце колотилось в груди.
Она села на кровати, тяжело дыша.
Часы показывали пять утра.
Она прошла на кухню, выпила воды.
Руки дрожали.
В памяти возникла Ирина.
Тихая, запуганная девочка.
Вся эта история — ещё одно испытание для отца-одиночки.
А теперь она осталась совсем одна. «От добра добра не ищут», — подумала Тамара. — «Но и творить зло нельзя».
Она сидела, глядя в окно на рассвет.
Злость ушла, осталась лишь тяжёлая, давящая усталость.
Она понимала: старая жизнь, та, о которой мечталось вчера днём, закончилась, так и не начавшись.
И пусть будет так.
Видимо, так было угодно судьбе.
Когда Алексей проснулся и вышел на кухню, Тамара уже готовила кофе.
