«Я не нанималась в няньки», — твердо заявила Тамара, когда муж поставил её перед фактом и привел в дом чужую дочь. Она закрыла дверь за сыном и прислонилась спиной к холодному металлическому каркасу.
В помещении резко похолодало — но не от страха, а из-за внезапного, ошеломляющего чувства облегчения.
Наконец-то.
Это случилось.
Дмитрий, её любимый, хотя и громкий, словно ураган, сын, уехал в университет.
В другой город.
На целых четыре года, а возможно, и навсегда.
Тамара направилась на кухню, налив себе бокал вина, и устроилась у окна.
Сорок лет.
Всего сорок.
Часы тикают, но теперь этот отсчет принадлежит только ей.
Перед ней — свобода.
Больше никаких родительских чатов, где каждая вторая мама — не женщина, а настоящий кошмар.
Никаких гор грязной посуды.
Никаких проклятых макарон с сыром, от запаха которых её мутило последние десять лет, но которые Дмитрий уплетал с жадностью. — Ну и что? — обратилась она к тишине. — Начнем жить теперь?
Планы в её голове были грандиозными.
Средовые танцы.
Путешествия с Алексеем, её мужем, который последние годы трудился как лошадь, чтобы оплатить репетиторов.
Идеальный порядок.
Тишина.
Боже, как же она мечтала о тишине!
Идиллия продлилась ровно три часа.
Алексей вернулся с работы, и Тамара сразу поняла: случилось что-то серьёзное.
Он выглядел словно побитый пес — плечи опущены, взгляд устремлен в пол.
Обычно он влетал в квартиру с шутками, пытался её ущипнуть, а теперь — словно пешком прошёл от Одессы до Львова. — Что случилось? — спросила Тамара, чувствуя, как сердце защемило. — На работе проблемы?
Алексей медленно подошёл к кухне и тяжело опустился на стул. — Виктор умер.
Тамара застыла.
Виктор был не просто другом, а их палочкой-выручалочкой, крестным Дмитрия. — Как? — смогла лишь спросить она. — Тромб? — Нет, сердце.
Прямо за рабочим столом.
Она качнула головой в неверии.
Молодой человек, всего сорок два года.
Жизнь одна, и так глупо оборвалась. — А Ирина? — вдруг вспомнила Тамара.
У Виктора осталась дочь.
Шестилетняя девочка.
Жена умерла при родах, он тянул её в одиночку.
Из близких — только бабушка, хрупкая женщина, которая едва справляется сама.
Алексей поднял на неё глаза.
В них горела такая боль и какая-то щенячья надежда, что Тамаре стало тяжело. — Тамар, девочку заберут в детский дом.
Бабушка не справится, у неё начинающаяся деменция.
Опека уже в курсе. — И что же? — Тамара напряглась.
Глоток пересох. — Я этого не допущу, Тамара.
Виктор спас мне жизнь в девяностых, ты же знаешь.
Я не могу отдать его дочь системе.
Тамара смотрела на мужа, не веря своим ушам. — Ты действительно серьезно? — голос её дрогнул. — Алексей, ты сейчас всерьёз? — Я хочу оформить опеку.
В кухне воцарилась гулкая тишина.
Тамара ощутила, как кровь отлила от лица.
Опека.
Ребёнок.
Шестилетняя девочка. — Ты в своем уме? — прошептала она. — Алексей, мы только что выдохнули!
Дмитрий уехал!
Мы собирались жить для себя! — А что же делать? — стиснув кулаки, спросил Алексей. — Бросить её?
Она же совсем маленькая. — У нас нет сил, Алексей!
