Тамара поправила на голове ветхий платок и крепко сжала в руках изношенную сумку, из которой доносился аромат яблок и дорогих духов.
Массивное здание из стекла и бетона, где находилась нотариальная контора, давило на неё, заставляя ощущать себя маленькой и чужой.
В её родной деревне, Семеновке, самым высоким сооружением была водонапорная башня, тогда как здесь небоскрёбы словно поддерживали свинцовые осенние тучи.
Она прибыла в город на оглашение завещания своего дяди, Виктора Михайловича Иванова.
Профессор, светило науки, личность, чьё имя упоминалось в учебниках.
Для Тамары он всегда оставался просто дядей Виктором, который время от времени приезжал в их деревню на старой «Ниве», спасаясь от городской суеты.
Он любил сидеть на завалинке, щуриться под солнцем и слушать её простые рассказы о курах, соседях и урожае.
Он был единственным из всей семьи, кто не смотрел на неё свысока.
Дверь в кабинет нотариуса была изготовлена из тёмного дерева и оснащена массивной латунной ручкой.
Тамара робко потянула её на себя.
Внутри, в просторной приёмной с кожаными диванами, уже собралась вся «высшая знать».
Её двоюродная сестра Ольга, супруга преуспевающего бизнесмена, бросила на Тамару взгляд, будто заметила грязный сапог на своём персидском ковре. «Тамарочка!
Как ты здесь? – её голос звучал с фальшивой сладостью. – Я думала, ты не покинешь своё хозяйство.
Кто же тогда присмотрит за коровами?» Рядом с Ольгой сидел её муж Алексей, лощёный мужчина с хищной улыбкой.
Он пробежал взглядом по простому ситцевому платью Тамары, по её изношенным туфлям и задержался на руках.
Руки выдали её с головой.
Крупные, с загрубевшей кожей и мозолями, которые никак не могли скрыть ни неделю отдыха, ни самый жирный крем.
Это были руки женщины, трудившейся с рассвета до заката на земле.
Алексей едва заметно поморщился. «Оля, дорогая, не будь столь резка, – вмешался их сын Дмитрий, студент МГИМО, воспринимающий себя наследником не только состояния, но и ума деда. – Тётя Тамара, наверное, рассчитывает на мешок картошки.
Дядя всегда был щедрым человеком».
Смех раздался тихо, но был унизительным.
Он повис в воздухе, пропитанном дорогими духами и запахом натуральной кожи.
В углу сидела тётя Людмила, младшая сестра профессора, одетая в строгий костюм от Chanel.
Она смотрела на Тамару с явным презрением, время от времени поправляя крупные золотые серьги. «Ты могла бы хотя бы надеть что-то приличное, – пробормотала она. – Ведь мы прощаемся с выдающимся человеком, а не собираемся на сельскую ярмарку».
Тамара сильно покраснела.
Ей хотелось развернуться и уйти.
Убежать обратно в свою Семеновку, где воздух свежий, а люди просты и не скрывают под улыбками ледяное презрение.
Но она вспомнила последнее письмо дяди Виктора: «Тамарочка, если что-то случится, обязательно приезжай.
Ты должна быть там.
Для меня».
И она осталась, молча присев на край стула в самом дальнем углу.
Рядом оказался племянник профессора от первой жены, Владимир.
Он трудился в крупной IT-компании и считал, что его карьерные достижения дают право осуждать остальных.
Он даже не поздоровался с Тамарой, лишь бросив короткий брезгливый взгляд.
Наконец всех пригласили в кабинет.
Пожилой нотариус с аккуратной бородкой, Павел Николаевич, внимательно осмотрел присутствующих и приступил к процедуре.
В воздухе царило напряжение.
Ольга нетерпеливо постукивала ногтем по своему смартфону.
Алексей поправил галстук, на лице его читалось скучающее ожидание победы.
Дмитрий откровенно зевнул. «Итак, я, Иванов Виктор Михайлович, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю следующее…» – начал читать нотариус монотонно.
Первые пункты были предсказуемы.
Свою научную библиотеку и архив профессор передавал университету, где проработал сорок лет.
