— Я не намерен жертвовать собой.
То, что с тобой произошло… это твоя вина, ты осознаёшь? — спокойно произнесла жена, стоя возле его кровати и холодно глядя на его измученное тело, а Игорь слушал.
Он уже не мог ничего сделать — ни пошевелиться, ни даже открыть рот, лишь издавал тихие звуки.
Но в итоге и мычать перестал: просто выслушивал, как она его добивает словами. — Значит, теперь мне надо всю молодость отдать на жертву твоей инвалидности?
Почему ты смотришь на меня таким взглядом?
Ты меня презираешь?
Не ожидал?
И это твоё право…
Наверное, думаешь, что я — последняя подлая…
Жена провела пальцем по цветам на его прикроватной тумбочке — это были оранжевые хризантемы с прохладными маленькими лепестками.
Ваза казалась Тамаре знакомой — у её свекрови была такая же.
Но цветы она бы точно не принесла.
Тогда кто?
Наверное, та девушка, которую он спас.
Впрочем, это уже не имеет значения… — Я верю, что ты снова сможешь ходить и вернёшься к нормальной жизни.
Может, кто-то другой подберёт тебя…
У тебя всё получится, но…
Но не со мной.
За мной уже приехал отец, он ждёт в машине.
Моих вещей в твоей квартире больше нет.
Не волнуйся, я ничего лишнего не взяла.
Даже то, что мы покупали вместе, оставила: коврики, разные статуэтки из Египта.
Только соковыжималку забрала, ты ею всё равно не пользуешься.
Пожалуйста, не ищи меня и не пытайся связаться ради примирения.
Разведёмся, когда придёт время, я не тороплюсь.
Прощай!
Она вышла, зачем-то вновь прикоснувшись на прощание к цветам, а в палате ещё двадцать минут оставался её запах туалетной воды. — Хе-хе… — раздался мужской голос с соседней койки. — Ну что, парень?
Жена тебя бросила, да?
Вот это удар по печени.
Вот она — женская натура…
Пошла искать более тёплое место для своего… ну ладно, не хочу говорить грубо.
Игорь молча уставился в потолок.
В целом, он уже ничего не мог сделать…
Да и понять Тамару можно.
Зачем ей такой, весь израненный.
Он сразу вспомнил о матери и о том, что нет любви надёжнее материнской.
Всё остальное — временно, пока есть выгода.
Вот как получается? — Женщина — как кошка.
Ищет, где вкуснее и комфортнее.
Как её за это винить?
Прав я, парень?
В этот момент Игорю так хотелось просто отвернуться и затыкать уши.
Вот что он тут болтает? Зачем слушать рассуждения какого-то незнакомого мужика.
