В ее взгляде не было ни капли надежды, лишь усталое любопытство. — И что теперь? — спросил Алексей, присев рядом с супругой. — Ничего, — ответила Тамара Сергеевна коротко. — Он посмеялся.
Сказал, что им нужны специалисты с опытом, а не дизайнеры.
Она произнесла это резко, почти грубо, чтобы закрыть разговор навсегда и избежать лишних вопросов.
Алексей помрачнел.
Внезапно Ольга горько усмехнулась. — Я и предполагала, — тихо произнесла она. — Спасибо, что попытались, Тамара Сергеевна.
Свекровь ожидала упреков, слез, истерики, но спокойное принятие ранило ее сильнее всего.
В этом было прочитывалось: «Мы знали, что у вас ничего не выйдет.
Вы слишком надменны и оторваны от жизни, чтобы помочь нам по-человечески». — Твоя благодарность мне не нужна, — резко сказала Тамара Сергеевна, поднимаясь. — Алексей, проводи меня.
В прихожей сын взял ее за локоть. — Мам, не переживай.
Это ведь не твоя вина. — Я и не переживаю, — отдернула руку Тамара Сергеевна. — Я сделала все, что могла.
Пусть теперь она сама ищет.
Она вышла на лестничную площадку и, не дожидаясь лифта, быстрым шагом спустилась вниз.
Ей требовалось движение, чтобы избавиться от этого липкого чувства унижения и бессилия.
Дома она долго сидела в кресле, не включая свет.
Воспоминания о разговоре прокручивались в голове по минутам.
Ее тон, его смех.
Она перебирала варианты, как могла бы поступить иначе.
Предложить Ольге стажировку за символическую плату.
Сказать, что лично будет курировать ее обучение в свободное время.
Но понимала, что Куликову это было не нужно.
На следующий день на работе женщина проявила особую строгость.
Она разгромила отчет молодого сотрудника, накричала на секретаршу за несвоевременно поданный кофе.
К обеду в отделе воцарилась гробовая тишина.
Все знали: у Корзун плохое настроение, лучше не попадаться ей на глаза.
Через неделю Алексей сам позвонил. — Мам, Ольга устроилась на работу, — его голос звучал устало, но радостно.
Тамара Сергеевна застыла с телефоном у уха. — Куда именно? — В маленькую дизайн-студию.
Хозяин — бывший клиент одного из ее проектов.
Он увидел у нас в гостях портфолио, которое она готовила для конкурса, и пригласил.
Говорит, талант пропадает.
Платят, правда, пока совсем мало, но это уже начало. — Понятно, — сухо произнесла Тамара Сергеевна. — Мам, не обижайся, что тогда с той страховой…
Ну, не получилось.
Может, это и к лучшему.
Ведь ей дизайн нравится. — Я не обижаюсь, — кратко ответила она. — Передай Ольге мои поздравления.
Она положила трубку и долго смотрела в стену.
Значит, нашла она сама, без помощи и связей.
Невестка отыскала место там, где Тамара Сергеевна даже и не подумала бы искать.
Теперь смех Куликова звучал в ее ушах иначе.
Возможно, он смеялся не над ней, а над самой ситуацией?
Над тем, как человек из одной системы пытается насильно вписать другого в чуждую ему реальность, не замечая его истинной ценности?
В обеденный перерыв она взяла телефон и открыла фотографии.
Ольга на прошлогоднем Новом годе, в забавной шапке с оленьими рожками, что-то оживленно рассказывает.
Алексей смотрит на нее с восхищением.
Красивая, живая, талантливая девушка.
Дизайнер интерьеров.
А она, свекровь, хотела затолкать ее в пыльный отдел андеррайтинга, в мир сухих цифр и бесконечных отчетов, где сама провела всю жизнь.
Тамара Сергеевна тяжело вздохнула и спрятала телефон.
Она все еще злилась на Куликова за тот смех, за фамильярность, за правду, которую он, сам того не желая, открыл ей.
Но впервые за долгое время Ольга не знала, на кого злиться сильнее — на него или на себя.
