Дважды в год она преодолевала долгий и непростой путь до Коблево.
Мороз, бездорожье, усталость — всё это казалось незначительным по сравнению с несколькими часами, проведёнными рядом с ним.
Никто не понимал, на что она шла ради этой встречи.
С работы её уволили под предлогом, что она подаёт дурной пример детям, навещая осуждённого за измену.
В этот момент Анастасия наконец вспомнила о предложении матери и вместе с Валентиной Михайловной перебралась в Машевку, к тётке Елене.
В маленькой сельской школе опытного педагога приняли с радостью и теплом.
Прошли годы.
Медленные, словно капли смолы, неспешно стекающие с сосны.
В марте 1953 года, после смерти Сталина, была объявлена амнистия.
Однако долгожданных известий об освобождении Игоря всё не поступало.
Следующая встреча была назначена на ноябрь, и Анастасия уже договорилась с директором школы и председателем колхоза об отпуске.
Она почти потеряла надежду, решив, что и в этот раз судьба обойдёт их стороной.
В деревне все знали о её поездках и смотрели на это сквозь пальцы — учителей в сельской местности всегда не хватало.
Она не знала, попадёт ли её возлюбленный под амнистию, и в последнее время тайком от всех стала ставить свечи в единственной деревенской церквушке, тихо произнося заученные молитвы за его здоровье и возвращение.
Однажды, в один хмурый и дождливый сентябрьский день, она, распустив учеников по домам, осталась в классе проверять тетради.
Внезапно дверь тихо приоткрылась. — Анастасия Ивановна, можно войти? — Петров, заходить следовало утром, во время контрольной, — строго ответила она, не поднимая головы, решив, что это её вечный прогульщик.
Но что-то вздрогнуло в её сердце.
Голос был незнакомым, но до боли близким.
Она подняла взгляд и вскрикнула.
Перед ней, опираясь на костыль, но живой и настоящий, стоял он.
Игорь.
Она ущипнула себя, вскочила и бросилась к нему, обхватив шею руками. — Ты вернулся! — Я здесь, родная.
Всё закончилось, — он крепко обнял её, прижимая к себе, словно боясь, что это лишь мираж. — Меня освободили по амнистии, благодаря хорошей характеристике и образцовому поведению. — Валера… Неужели это правда?
Всё кончено? — она смотрела на него, не веря собственным глазам, касаясь его щёк и плеч, убеждаясь, что это не сон. — Да, моя дорогая.
Всё закончилось.
Мы начинаем жизнь с чистого листа… Она не отпускала его руку до самого вечера, боясь, что если разожмёт пальцы, он исчезнет вновь.
Тётя Елена накрыла скромный стол, Валентина Михайловна сияла, глядя на дочь, чьё лицо озарила улыбка, которой не было уже десять долгих лет. — Валера, ты мать написал?
Нужно отправить весточку, — сказала Валентина Михайловна. — Написал, — кивнул он. — Так зачем письма, если мы можем приехать сами! — обрадовалась Анастасия. — Не можем, — он отложил ложку и серьёзно посмотрел на неё. — Почему? — Слышала о «сто первом километре»?
Наш город слишком близко к областному центру.
Туда нам путь закрыт. — Что же тогда делать?
Останемся здесь? — А что, плохо тут? — вмешалась тётя Елена. — Председатель дома обещал к зиме.
Оставайтесь, будем вместе. — Придётся остаться, — тихо подтвердил Игорь.
Анастасия сжала его руку и прошептала так, чтобы слышал только он: — Ничего.
Главное — вместе.
Просто рядом.
И Марину Сергеевну перевезём к себе.
Эпилог
Свадьбу сыграли в октябре — шумную, хлебосольную, на всю деревню.
После некоторых задержек Игоря всё же приняли учителем немецкого языка в местную школу.
На празднике собрались все коллеги, и он, наклонившись к своей взволнованной невесте, тихо сказал: — Вот, смотри.
Как и договаривались — наша свадьба, и здесь вся школа.
Мы пронесли любовь через годы и расстояния.
Хотя мы уже не молоды, вся жизнь — впереди.
Они прожили в Машевке долгую и мирную жизнь.
У них родились двое детей — мальчик и девочка.
Своим детям, а потом внукам, они рассказывали историю своей любви — ту самую, что прошла через огонь, лёд и сталь, устояла перед несправедливостью и забвением.
Историю о том, как две половинки одного сердца нашли друг друга сквозь хаос войны и молчание лагерей, доказывая, что настоящая любовь — это не просто чувство, а сознательный выбор.
Выбор ждать, верить и никогда не сдаваться.
Теперь их история, тихая и вечная, словно шелест листвы за окном, дошла и до нас, чтобы согреть своим светом и подарить надежду, что даже в самые мрачные времена существуют силы, сильнее тьмы.
