Я сказала на работе перевести зарплату на новый счёт.
В первый месяц ощущалось непривычно — видеть деньги и осознавать, что они действительно мои.
Не карманные.
Мои.
Иван сразу ничего не заметил.
У него оставался доступ к нашему общему счёту, куда я раньше переводила средства, но к моим рабочим документам доступа не было.
Он заметил изменения лишь на втором месяце, когда общий счёт остался без пополнений. — Ольга, ты не переводила деньги? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Почему? — Потому что открыла свой счёт.
Он внимательно на меня посмотрел. — Ты серьёзно? — Вполне. — Ольга, нам нужно платить за коммуналку, покупать продукты, Кате в школу. — Я на всё это даю, — заявила я. — Ровно столько, сколько в твоей тетрадке было отмечено как «необходимое».
Помнишь ту тетрадку?
Он замолчал. — Остальное — моё, — добавила я. — Это нечестно. — Угу, — кивнул он, и я вышла из кухни.
Катя ничего не знала.
Ей было девять лет, она ходила в школу, увлекалась рисованием и жила своей жизнью.
Мы с Иваном не ссорились при ней — это было единственное, о чём мы молча договорились.
Вечерами он смотрел телевизор, я читала, а Катя делала уроки.
Со стороны казалось, что мы обычная семья.
Только ночью я порой лежала и думала, что семь лет — это много.
Что Катя любит отца.
Что у нас была нормальная жизнь, пока не выяснилось, что это была не совсем жизнь, а нечто другое.
Однажды вечером Иван сел рядом.
Без предупреждения, просто так.
Катя уже спала. — Поговорим? — спросил он. — Говори, — ответила я. — Я виноват, — признался он. — Нужно было сказать сразу.
Я не сказал, потому что боялся твоей реакции. — Какой? — Что ты будешь против. — Я была бы против лжи.
А помочь твоей маме — я бы не возражала. — Ты бы сказала, что денег нет. — Денег нет — это ты мне говорил.
Каждый раз, когда я просила что-то купить.
Ты говорил — нет денег, нужно экономить.
А деньги были.
Просто не для меня.
Он сидел, глядя в стол. — Я не думал об этом так. — Я знаю, что не думал, — сказала я. — В этом и проблема. — Что теперь будет? — Не знаю.
Зависит от тебя.
Он поднял взгляд. — Чего хочешь? — Честности, — ответила я. — Просто честности.
Чтобы если денег нет — их действительно не было.
Чтобы если есть — ты говорил, куда они идут.
Чтобы я не была дурой в собственном доме.
Он долго молчал. — Дом почти достроен, — произнёс он. — Остался месяц, может, полтора.
Потом всё. — Потом всё, — повторила я. — Ладно.
На следующий день позвонила его мать.
Я не ожидала этого звонка и сначала даже не поняла, кто звонит — голос был необычно тихим. — Ольга, ты можешь приехать? — Когда? — В эти выходные.
Я хочу поговорить.
Сама.
Без Ивана.
Свекровь жила в Городке, в часе езды.
Я отправилась туда в субботу, Иван был на работе, а Катя — у Ирины с её дочкой.
Людмила Викторовна встретила меня у калитки.
Она была невысокая, плотного телосложения, с руками, привыкшими к труду.
Мы никогда не были близки — лишь ровные, вежливые отношения, и ничего больше.
