Нужно было что-то предпринимать, — произнёс он. — Нужно было.
А что ты мне говорил?
Что надо экономить.
Что денег у нас нет.
Что нужно думать о будущем.
Ты мне принес тетрадь с цифрами, Иван.
Я в этой тетрадке живу уже три года. — Это совсем другое. — Чем именно? — Это для мамы.
Понимаешь?
Я не мог оставить её. — А меня мог, — сказала я.
Он промолчал. — Сколько ушло? — спросила я. — Ольга, не стоит. — Сколько?
Он сделал паузу. — Примерно восемьсот тысяч.
Пока.
Я услышала это слово — «пока» — и именно оно поразило меня сильнее всего. — Пока, — повторила я. — Значит, ещё не всё. — Там же ещё внутренняя отделка.
Я поднялась, помыла чашку, поставила её сушиться.
Потом оглянулась. — Я спать буду в комнате Кати.
Пока не приму решение. — Ольга, не стоит драматизировать. — Ложись спать, Иван.
Он ушёл.
Я долго ещё сидела одна на кухне.
Утром Катя ушла в школу, и мы остались вдвоём.
Он вышел на завтрак, я поставила перед ним яичницу, сама уселась напротив. — Ты хочешь развода? — спросил он. — Пока не знаю. — Ольга, я сделал это ради семьи.
Для мамы, а мама — тоже семья. — Твоя мама — это твоя семья.
А я — твоя жена, с которой ты три года изображал, что у нас нет денег. — На самом деле у нас не было лишних средств. — Восемьсот тысяч — это не лишние деньги? — Они копились постепенно. — Пока я клеила сапоги.
Он замолчал. — Иван, я работаю.
Я веду дом, воспитываю Катю.
Я никогда не просила много.
Я просила честно.
Вот и всё. — Я скажу, сколько ещё понадобится, и мы закроем этот вопрос. — Это не вопрос, который можно закрыть, — ответила я.
Я трудилась бухгалтером в небольшой фирме, и эту работу получила ещё до замужества.
Иван никогда не говорил, чтобы я увольнялась, но и не радовался особо — называл мою зарплату «твоими карманными».
По его словам, его зарплата шла «на семью».
На какую именно семью — теперь стало ясно.
Моя подруга Ирина, с которой мы дружили ещё в школе, жила в соседнем районе и работала риэлтором.
В тот же день я позвонила ей. — Ирина, нужна консультация. — По жилью? — По всему.
Мы встретились в кафе.
Я рассказала ей всё, ни слова не скрывая.
Ирина слушала молча, лишь однажды переспросила — про сумму.
Когда я закончила, она покрутила ложку в руках. — Ты всё это время что-то откладывала? — Нет.
Было не из чего. — Со своей зарплаты? — Отдавала в общий бюджет. — Больше так не делай, — сказала она спокойно. — Что ты имеешь в виду? — Прямо сейчас.
Открой счёт на себя, переведи туда зарплату.
Ты имеешь полное право.
Никто не обязан отдавать всё в семейный котёл, который уходит не туда, куда ты думала.
Я смотрела на неё. — Вот это и будет твоя месть, — добавила Ирина. — Тихая и законная.
Я не воспринимала это как месть.
Но Ирина была права — это единственное, что я могла предпринять.
Счёт открыла через два дня.
