Её жизнь, брак и будущее оказались всего лишь красивой мишурой, за которой её муж вел свою настоящую, полную страсти и обмана, жизнь.
В этот момент, сквозь слёзы, в ней пробудилось новое, холодное и непреклонное чувство.
Не желание выяснять отношения.
Не мольба.
Жажда мести.
Вечером Дмитрий вернулся домой в плохом настроении.
Возможно, Катя снова что-то потребовала или начальство его достало.
Он бросил портфель у входа и направился на кухню. — Есть что-нибудь поесть? — спросил он. — Приготовь себе сам, — спокойно ответила Тамара, стоя в дверях гостиной. — Нам нужно поговорить.
Он повернулся, хмурясь. — Снова что-то случилось?
Я устал, Тамара, не до ссор. — Это не ссора, Дмитрий.
Это конец.
Она вошла в гостиную и устроилась в кресле.
Перед ней на журнальном столике лежала папка.
Он неохотно подошел. — Что за трагедия? — спросил он, садясь на диван и раздражённо глядя на неё.
Тамара молча раскрыла папку и достала несколько распечатанных фотографий.
Это была та самая фотография Кати на фоне моря и кадры с террасы, где они с Катей обнимались и целовались.
Она положила их на стол перед ним.
Его лицо побледнело, а затем резко покраснело.
Он открыл рот, но не смог произнести ни слова.
Он смотрел на фотографии, как будто перед ним возник призрак. — Это… это… — он задыхался. — Это мы с Виктором сделали в прошлое воскресенье на мысе Лазурном, в домике «У Наташи», — закончила за него Тамара.
Её голос был спокойным, словно озеро перед бурей. — Там очень красиво.
И камин у вас отличный.
Дмитрий поднял на неё взгляд.
В его глазах читались ужас, стыд и дикая ярость. — Ты… ты следила за мной?! — прошипел он. — Да, — просто ответила Тамара. — И я всё прочитала.
О «Насте», о Кате, о ваших звёздах.
И о тендерах, Дмитрий.
О стратегических планах твоей компании, которыми ты так щедро делился со своей «путеводной звездой».
Он вскочил с дивана, словно его ужалили. — Ты не понимаешь!
Это не просто так!
Я люблю её!
А с тобой у нас уже ничего нет!
Ты сама виновата!
Он кричал, пытаясь заглушить её спокойствие своей истерикой, переложить вину на неё.
Это была его стандартная тактика.
Тамара осталась неподвижна.
Она ждала, пока он не выдохнется. — Закончил? — спросила она, когда он, тяжело дыша, замолчал. — Теперь слушай меня.
Завтра я подаю на развод.
На столе лежит проект брачного соглашения.
Ты оставляешь мне эту квартиру, машину и семьдесят процентов наших общих сбережений.
В противном случае…
Она достала из папки ещё один лист.
Это было официальное письмо на бланке её адвоката, адресованное генеральному директору ООО «Вектор», его компании.
В письме кратко изложена компрометирующая информация о нём. — …в понедельник утром это письмо окажется на столе твоего босса.
И поверь, после этого у тебя не останется ни работы, ни репутации, ни, возможно, свободы.
А Катя вряд ли станет ждать парня из тюрьмы.
Дмитрий переводил взгляд с неё на письмо.
Его плечи опустились.
Вся его гордость и ярость исчезли, словно воздух из проколотого шарика.
Он был сломлен.
Он проиграл.
И он это осознал. — Тать… — его голос дрогнул до жалобного шепота. — Мы можем всё обсудить…
Как Оля? — Не смей говорить о Оле! — её голос впервые за весь разговор дрогнул от гнева. — Ты думал о ней, когда целовался с этой девчонкой?
Ты думал о её будущем, когда раскрывал коммерческие тайны?
Нет.
Так что не притворяйся теперь заботливым отцом.
Твой выбор сделан.
Теперь пожинай последствия.
Она встала и посмотрела на него сверху вниз.
Он выглядел сломленным и жалким, тем, кто когда-то казался ей опорой. — Подпишешь соглашение — у тебя останется хоть что-то.
Откажешься — потеряешь всё.
Выбор за тобой.
Она развернулась и вышла из гостиной, оставив его одного с фотографиями их мнимого счастья и письмом, сулящим крах всей его жизни.
Дверь тихо закрылась, но этот щелчок звучал как окончательный приговор.
Тамара не отправилась в спальню.
Их комната больше не существовала.
Она направилась в маленькую гостевую, где уже стояла её сумка с вещами, и заперла дверь на ключ.
