Ольга опустилась на скамейку, закрывая лицо руками. Внутри не было ни радости, ни облегчения — лишь холодная пустота и легкая дрожь в коленях.
Тамара Сергеевна медленно подошла к окну, выходившему в больничный двор.
Она устремила взгляд в темноту ночи, и ее обычно прямые и уверенные плечи сгорбились.
Женщина простояла так несколько минут, после чего, не оборачиваясь, тихо произнесла: — Он мог умереть?
Ольга молчала.
Ответ был очевиден и без слов. — Я… я ведь старалась сделать всё правильно, — голос Тамары Сергеевны дрогнул. — Мой свекор… действительно, он пил рассол, и это ему помогало. — Возможно, у него просто было несварение, — тихо заметила Ольга. — Или совпадение.
Но Игорь…
Игорь действительно мог погибнуть.
Тамара Сергеевна резко повернулась к ней.
Её глаза наполнились слезами. — А ты… как догадалась?
Что это не отравление? — Я прочитала, — спокойно ответила Ольга. — Когда он впервые пожаловался на боль.
Я открыла интернет и изучила симптомы.
Я не стала полагаться на память и рассказы других.
Я проверила всё сама.
Свекровь смотрела на нее, и в ее взгляде шла внутренняя борьба — между устоявшейся уверенностью в своей правоте и страшным осознанием, которое едва не стоило жизни ее сыну.
Старое, основанное на опыте и суевериях, сталкивалось с новым, построенным на знаниях и логике.
Впервые в жизни Тамара Сергеевна оказалась на проигрышной стороне этой борьбы.
Она медленно приблизилась к скамейке и села рядом с Ольгой.
Через час им разрешили зайти в палату.
Игорь выглядел бледным, подключённым к капельнице, но боль, запечатленная на его лице, уступила место истощению и облегчению.
Он слабо улыбнулся, увидев их. — Оля…
Спасибо, — прошептал он. — Врач сказал… что ты меня спасла.
Потом его взгляд переключился на мать.
Тамара Сергеевна замерла, ожидая упреков или осуждения. — Мам… — произнёс он. — Больше… никакого рассола, хорошо?
В его голосе не было обиды, только усталая просьба.
Тамара Сергеевна кивнула, не в силах произнести ни слова.
Она потянулась и взяла его за руку.
Спустя десять минут врач попросил женщин покинуть палату.
С того момента Тамара Сергеевна изменилась кардинально.
Она стала вести себя по-другому и перестала считать, что знает всё на свете.
