Я оплачивала свою слабость. — Да ты…
Без меня ты никто! — кричала в трубку Ирина. — Кто тебе поможет, когда мама снова заболеет?
Кто пальто отдаст?
Ты же бедная! — Я, может, и не богата, Ирина.
Но я свободна.
А ты — самый несчастный человек, которого я знаю.
Потому что у тебя нет никого, кроме тех, кого можно купить или запугать.
Больше не звони мне.
Твой номер заблокирован.
А Алексею звони сколько хочешь — я сама всё ему расскажу.
Сейчас же.
Ольга нажала «Отбой».
Она ощутила, как с неё слетела тяжёлая, грязная ноша.
Она подошла к маме.
Тамара Ивановна уже проснулась и сидела в кровати, закутавшись в шаль. — Что-то случилось, Ольгик?
Ты какая-то… другая. — Всё в порядке, мам.
Просто произошло чудо.
Рождественское.
Ольга оделась и отправилась в магазин.
Теперь цены её не волновали.
Она приобрела хорошую рыбу, икру, которую так любила мама, бутылку лёгкого вина и красивую скатерть с вышивкой снежинок.
Возвращаясь домой, снег больше не казался ей колючим.
Он был праздничным.
Вечером пришёл Алексей.
Ольга усадила его на кухне и рассказала всё: и про долг, и про страх, и про Ирину.
Алексей молча слушал, его лицо оставалось непроницаемым.
Когда она закончила, он подошёл и крепко обнял её. — Ты глупая, — тихо произнёс он. — Почему молчала?
Я бы решил всё за один день.
Но то, что ты сама её поставила на место…
Горжусь тобой.
Они сидели втроём за столом — Ольга, Алексей и мама.
Горела свеча, по телевизору шёл старый добрый фильм, а в вазе стояли еловые ветки.
В тот вечер Ольга осознала: чудо — это не когда деньги падают с неба.
Чудо — когда находишь внутри себя силы вырваться из ядовитой привязанности и захлопнуть дверь перед тем, кто думает, что способен купить твою душу за пятьдесят тысяч гривен.
Она вошла в этот праздник абсолютно чистой.
Без долгов, без фальшивых подруг и без страха перед будущим.
Справедливость — это когда наконец понимаешь: твоё достоинство нельзя оценить в деньгах.
И это знание стало лучшим подарком, который она когда-либо получала на Рождество.
