Игорь в третий раз пересматривал содержимое детской аптечки, хотя прекрасно понимал, что я справлюсь и без его советов.
Когда речь заходила о Насте, брат превращался в заботливую наседку. — Температуру меряй только этим градусником, — показывал он мне электронный прибор. — Обычный подмышкой она не разрешает использовать. — Поняла, — ответила я, наблюдая, как моя семилетняя племянница молча укладывает карандаши и фломастеры в коробку.
Движения девочки были очень точными, почти взрослыми.
Невероятно собранный ребёнок для своего возраста. — Игорь, ну сколько можно? — золовка стояла в пальто у окна, демонстративно поглядывая на часы. — Самолёт не станет нас ждать.
Ольга уже сто раз всё поняла.
Брат бросил на жену недовольный взгляд.
Эта поездка в Одессу была полностью её идеей.
В течение месяца она настойчиво убеждала супруга, что ей душно в четырёх стенах, что нужен отдых, и что кто-то может пару дней посидеть с ребёнком.
Игорь сопротивлялся до последнего. — Насте не нравится, когда в доме слишком много людей, — продолжал брат меня инструктировать. — Если что-то случится — сразу звони.
Мы прилетим в тот же день. — Всё будет хорошо, — я присела рядом с племянницей. — Мы же с тобой подружки, верно?
Настя подняла на меня свои серые глаза и кивнула.
Девочка родилась с нарушением речи, за семь лет ни разу не произнесла ни звука.
Врачи разводили руками, выдвигали разные предположения, но прогресса не было.
Девочка всё понимала, слушалась, училась читать и считать, но молчала.
Игорь воспринимал это как личную трагедию: водил дочь по специалистам, изучал медицинские книги, искал новые методы.
Тамара же относилась к проблеме проще… что есть, с тем и живём.
Иногда мне казалось, что она даже раздражается на мужа за его «эмоциональность». — Ладно, поехали уже, — нервно схватила сумку Тамара. — Настя, будь послушной.
Не капризничай и не злись на тётю!
Поняла меня?
Девочка даже не посмотрела на мать.
Она подошла к отцу и крепко прижалась к его ногам. — Папа скоро вернётся, зайчик, — Игорь погладил дочь по голове. — Будь хорошей девочкой.
Он поцеловал Настю в макушку, помахал мне рукой и вышел вслед за женой.
Я проводила их до машины и помогла загрузить чемоданы.
Игорь всё время оглядывался на окна квартиры, где ещё была видна маленькая фигурка в жёлтом платье. — Может, не стоит оставлять дочь? — в последний момент засомневался он. — Не глупи! — резко ответила Тамара, улыбаясь с вызовом.
Автомобиль скрылся за поворотом.
Я поднялась обратно в квартиру, где Настя всё ещё стояла у окна.
Девочка проводила взглядом машину и повернулась ко мне.
В её глазах читалось полное умиротворение. — Ну что, — сказала я. — Теперь мы с тобой одни.
Что будем делать?
Настя задумалась и указала рукой на кухню.
Видимо, приближалось время ужина.
Мы направились туда, чтобы готовить.
В тот момент я ещё не догадывалась, что через несколько минут произойдёт событие, которое изменит моё восприятие этой семьи. *** Я доставала из холодильника курицу и овощи для салата, когда услышала, как хлопнула входная дверь.
Тамара вернулась за забытыми солнечными очками.
Золовка быстро прошла в спальню, порылась в сумочке на комоде и с радостью воскликнула: — Нашла!
Поехали, больше не вернёмся!
Наконец-то вырвемся из этого дома инвалидов!
Я вздохнула и продолжила нарезать помидоры, размышляя о том, как тяжело приходится моему брату.
За последние годы Тамара стала слишком жёсткой и нетерпимой.
Понятно, что ситуация с дочерью истощает, но всё же…
Раньше она была гораздо мягче. — Настя, хочешь салат? — спросила я, обернувшись.
Племянница сидела за столом и рисовала в альбоме.
Услышав вопрос, она подняла голову и кивнула. — А курицу какую больше любишь?
Жареную или запечённую?
Настя задумалась, затем встала и подошла к плите.
Показала на сковородку. — Значит, жареную.
Отличный выбор!
Я включила газ и начала разогревать масло.
За окном уже сгущались сумерки.
В квартире воцарилась уютная тишина.
Девочка вернулась к своим рисункам. — Знаешь, — сказала я, помешивая курицу, — мы с тобой раньше почти не оставались одни.
Всегда кто-то из родителей был рядом.
Племянница подняла глаза от альбома и внимательно посмотрела на меня.
В её взгляде было что-то оценивающее, будто она решала, можно ли мне доверять. — Покажешь, что рисуешь?
Настя задумалась и придвинула альбом ко мне.
На странице красовался дом: не простой детский домик с треугольной крышей и трубой, а вполне реалистичное здание.
Двухэтажный, с мансардой, окружённый садом.
Очень детально прорисованный для семилетнего ребёнка. — Красиво, — искренне похвалила я. — Это наш дом?
Настя покачала головой и перевернула страницу.
Там был изображён другой дом.
