Твой пасынок, конечно, но он живет здесь постоянно! — привычка очень сильна, — голос Владимира стал более решительным. — Я не хочу, чтобы Ольга ощущала себя гостем в этом доме.
Это её комната. — А Илья?
Гость? — прошептала Тамара, чувствуя, как в горле подступает комок. — Не выдумывай, — резко прервал Владимир и вновь открыл ноутбук, давая понять, что разговор закончен. — У Ильи отличная комната, и он ни разу не жаловался.
Тамару охватила обида.
Речь шла вовсе не о площади и мебели, а о самом принципе.
О жестком, безапелляционном разделении на «свою» кровь и «чужого» ребёнка.
Для Владимира Илья был лишь «сыном жены», обязанностью, которую он исправно выполнял, и ничего больше.
Любовь и трепетное, почти жертвенное отношение доставались исключительно Ольге.
Та же история повторялась с отпусками.
Дважды в год они выезжали за границу, и без исключения всегда с ними отправлялась Ольга.
Тамара не могла вспомнить ни одной поездки, где бы они были втроём — она, Владимир и Илья — всегда были вчетвером: она, Владимир, Илья и Ольга.
И вот, наблюдая, как Владимир с нежностью выбирает на карте развлечения, которые понравятся Ольге, Тамара решилась на смелый шаг.
Она предложила то, о чём давно мечтала. — Влодь, — произнесла однажды вечером, когда они пили чай на кухне. — А давай в следующий отпуск поедем только своей семьёй?
Без Ольги?
Владимир поднял на неё удивлённый взгляд. — Без Ольги?
Почему? — Просто, чтобы побыть вместе.
Я, ты и Илья, как настоящая семья.
Мы ни разу не путешествовали втроём.
Владимир задумался, затем медленно кивнул. — Ладно.
Ты права, мы редко проводим время вместе.
Поедем только вдвоём.
Тамара обрадовалась его согласию, но фраза «только вдвоём» зазвучала режуще.
Она имела в виду втроём, но, видимо, выразилась не совсем ясно.
Решила уточнить позже, главное — принципиальное согласие.
Прошла неделя.
Тамара уже тайно мечтала о том, как они с Ильёй будут исследовать новые города, смеяться вместе, как муж будет водить сына по музеям и делиться с ним своими впечатлениями.
