Разберёмся дома.
Я занят.
Гудки.
Римма опустилась на диван.
В груди разливалась ледяная пустота.
Она надеялась, что муж её поддержит.
Что он скажет — да, мать перестаралась, нужно было спросить.
Но он даже не попытался встать на её сторону.
Вечер тянулся мучительно медленно.
Римма старалась отвлечься — включала телевизор, просматривала телефон.
Но ничего не приносило облегчения.
В голове вновь и вновь прокручивался один и тот же разговор.
Хладнокровный голос Сергея.
Его фразы — «моя семья», «моя родня».
А она разве не часть семьи?
В половине одиннадцатого в дверь повернулся ключ.
Сергей вошёл без слов, даже не поздоровался.
Скинул куртку на вешалку, направился на кухню.
Римма последовала за ним: — Нам нужно поговорить. — Я устал, — бросил он, открывая холодильник. — Завтра. — Нет, сейчас.
Сергей, посмотри на меня.
Он обернулся.
Лицо мрачное, закрытое. — Чего ты хочешь услышать, Римма? — Я хочу, чтобы ты понял — твоя мать поступила неправильно.
Она распорядилась моей квартирой без моего согласия.
Это неуважение. — Это моя семья, — повторил он, словно заученную мантру. — Моя мать, моя тётя, моя племянница.
Ты могла бы пустить их на пару дней. — Меня.
Никто.
Не.
Предупредил, — по слогам произнесла Римма. — Я имею право знать, кто будет жить в моём доме. — В твоём доме, — кивнул Сергей. — Именно.
В твоём.
Ты постоянно об этом напоминаешь. — Я не напоминаю!
Но когда меня ставят перед фактом, я имею право… — Мама сказала, что ты жадная, — перебил он. — Что тебе не жалко было бы места.
Три комнаты, говорит.
А ты даже на пару дней не готова уступить.
Римма почувствовала, как внутри что-то рвётся.
Она смотрела на мужа и видела постороннего человека.
Человека, который даже не пытается её понять.
Который уже всё решил за неё. — Сергей, как ты считаешь?
Это нормально, что твоя мать приглашает людей жить в моём доме без моего согласия?
Он отвёл взгляд: — Ты преувеличиваешь. — Я преувеличиваю? — Да.
Не надо было делать из этого проблему. — Значит, проблема во мне. — Я такого не говорил. — Но думаешь.
Твоя мать тоже так думает.
И вся её родня теперь так считает.
Сергей устало провёл рукой по лицу: — Римма, хватит.
Я весь день слушал, как мама плакала.
Как Галина возмущалась.
Как все обсуждали, что ты…
Он замолчал. — Что я? — Римма сделала шаг вперёд. — Договаривай. — Неважно. — Нет, важно.
Что именно они обсуждали? — Что ты меня не уважаешь.
Постоянно напоминаешь про квартиру.
Что я у тебя лишь жилец.
Римма рассмеялась.
Коротко, язвительно: — Отлично.
Значит, твоя мать настроила всю родню против меня.
А ты ей веришь. — Она моя мать, Римма. — А я твоя жена! — Жена, которая выгнала мою семью на улицу! — Я никого не выгоняла!
Я просто не пустила!
Это разные вещи!
Сергей повернулся к выходу: — Не хочу продолжать этот разговор.
Всё равно ты меня не слышишь. — Это ты меня не слышишь!
Он ушёл в зал, хлопнув дверью.
Римма осталась на кухне.
Хотелось что-то бросить, разбить, закричать.
Но она просто стояла, сжав кулаки до боли.
Ночью они спали в разных комнатах.
Сергей остался на диване, даже не попрощавшись.
Утро понедельника началось в тишине.
Сергей ушёл на работу раньше обычного, не заходя на кухню.
Римма услышала, как хлопнула входная дверь.
И почувствовала облегчение.
На работе она старалась сосредоточиться на документах, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему дню.
К холодному голосу Сергея.
К его словам — «она моя мать».
Люба зашла в кабинет около полудня с двумя стаканчиками кофе: — Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь.
Римма кратко рассказала, что произошло.
Люба слушала, всё больше хмурясь. — Римка, ты молодец, что не пустила, — сказала она наконец. — Это же полный беспредел — распоряжаться чужой квартирой! — Сергей так не считает. — А Сергей — тряпка.
Прости, но это правда.
Он всегда на стороне мамочки.
Римма кивнула.
Она и сама это знала.
Просто не хотела в этом признаться.
Вечером Сергей пришёл поздно.
Они снова почти не разговаривали.
Он ужинал молча, уткнувшись в телефон.
Римма сидела напротив и понимала — что-то сломалось.
Наконец.
Вторник.
Среда.
Атмосфера в доме становилась всё тяжелее.
Сергей приходил поздно, уходил рано.
