— Послушай, мы Лену в обиду не дадим.
А ты, раз уж родила целую ораву детей, сама и занимайся ими.
Моя невестка не няня для тебя.
Даже кошки заботятся о своих котятах, а ты переложила заботу о малышах на старшую.
Но с неё хватит — пора знать меру, — строго произнесла пожилая женщина, глядя на ярко разукрашенную даму у порога.
Эти слова свекрови, обращённые к её матери, Ольга Васильевна запомнила на всю жизнь.
Тамара Сергеевна приняла её как родную, не побоялась заступиться, и, если бы не она, возможно, Лена до сих пор кормила бы младших сестёр из бутылочек.
Лена была первенцем Марины — женщины, которая всю жизнь мечтала о принце, но постоянно ошибалась в мужчинах.
Первым был дальнобойщик из другого города.
Он оставил Марину беременной и уехал из Шостки навсегда.
От него осталась голубоглазая, светловолосая девочка с пухлыми щёчками.
Лена была слишком серьёзной для своего возраста.
В три года она уже спала одна, а в четыре — оставалась в пустой квартире по вечерам, пока мама бегала по дискотекам и кафе в поисках новой любви.
Её ужином становился подсохший хлеб и вода из-под крана.
Соседи считали Марину приличной женщиной: она не пила и работала.
Кто же знал, что дочь ночами остаётся одна?
Вторым мужчиной стал уличный художник Виталий.
Он поселился у Марины, но, узнав о беременности, признался, что женат.
Вскоре он исчез.
Так появилась Ирина — младшая сестра Лены.
Тогда Лене было шесть.
Она быстро освоилась с кормлением младенца, стиркой пелёнок и укачиванием девочки на руках.
Ирина тянулась к ней, как к маме.
Но ненадолго — вскоре в доме появилась третья девочка, Света.
Кто был её отцом, мать не говорила.
Говорила лишь, что малышка унаследовала от него силу и шумливость.
На Лену обрушился новый поток обязанностей.
Ирине было всего три года, помощи от неё ждать не приходилось.
Школа отошла на второй план: Лена пропускала занятия, ходила усталой, с тёмными кругами под глазами.
Учителя и соседи забили тревогу.
Приехали из опеки.
Но криминала не обнаружили: дети были опрятны, в холодильнике лежала картошка и каша, на плите варился суп. — «Маму боитесь?» — спрашивали. — «Нет», — отвечали девочки.
Так и ушли.
Лена поняла: только она способна защитить сестёр.
Она стала ещё тщательнее следить за порядком, зашивала дыры в одежде нитками, готовила простые блюда.
Учителя знали о её жизни и ставили «тройки» из жалости — лишь бы не отстала.
