Игорь жил в Одессе, работал программистом и звонил редко.
Это, кстати, тоже было по настоянию Алексея: «Мальчик должен быть самостоятельным, не нужно его опекать».
Игорю было двадцать семь, и в последний раз они виделись на Новый год — Алексей тогда весь вечер хвастался своими успехами, а сын молчаливо ковырял оливье и смотрел в телефон.
В шкафу, в старой коробке из-под обуви, лежали документы.
Тамара машинально перебирала их: свидетельство о браке, старые квитанции, какие-то договоры.
И вдруг она наткнулась на папку, которую давно не открывала.
В ней хранились бумаги с работы Алексея.
Он принес их домой примерно пять лет назад, когда готовил какой-то отчёт, и забыл.
Тамара сложила их в коробку, чтобы не валялись.
Она начала читать — и почувствовала, как похолодело внутри.
Договоры на поставку оборудования.
Акты приёмки.
Счета-фактуры.
И везде — одна и та же фирма-однодневка, которая получала деньги за фактически несуществующие услуги.
Классическая схема отката, Тамара видела такое не раз, работая раньше.
Алексей воровал.
Не самостоятельно, конечно, а в сговоре с кем-то из руководства, но его подписи стояли на каждом документе. — Ты ненормальная, — сказала Наташа, когда Тамара показала ей бумаги. — Это же компромат.
Статья сто шестидесятая УК — присвоение или растрата.
Он за такое реально сядет. — Я не хочу, чтобы он сел, — ответила Тамара. — Я хочу, чтобы он оставил меня в покое. — То есть? — Квартира стоит девять миллионов.
По закону имущество, приобретённое в браке, делится поровну — независимо от того, на кого оно оформлено.
Мне положена половина.
Если продать, мне хватит на однушку и останется на первое время.
Больше мне от него ничего не нужно.
Наташа смотрела на неё с уважением и одновременно с недоумением. — Зайчик, он тебе двадцать три года жизни украл.
А ты хочешь только то, что тебе и так по закону положено? — Он украл, а я отдала, — Тамара пожала плечами. — Это разные вещи.
Разговор с Алексеем произошёл в воскресенье.
Он сидел на кухне, пил кофе и прокручивал что-то в телефоне.
Улыбался.
Наверное, писала Ирина. — Алексей, нам нужно поговорить, — Тамара положила перед ним папку с документами.
Он нахмурился, открыл её и пролистал.
Лицо его изменилось — словно маску сняли. — Где ты это взяла? — Ты сам принес, пять лет назад.
Забыл, наверное. — И что ты хочешь? — голос стал резким и непривычным. — Шантажируешь меня? — Нет.
Я хочу развода и свою законную долю — половину от продажи квартиры.
Всё официально, через суд, как положено. — Квартира моя. — Квартира приобретена в браке, — говорила Тамара спокойно, удивляясь собственному хладнокровию. — По закону это совместно нажитое имущество, и мне положена половина — независимо от того, на кого оформлено право собственности.
Если откажешься — подам иск.
А если и это не поможет, документы уйдут куда следует.
Алексей молчал.
Смотрел на неё так, будто видел впервые. — Ты изменилась, — произнёс он наконец. — Нет.
Просто ты меня никогда по-настоящему не знал.
Развод оформили за два месяца.
Квартиру продали, деньги разделили по закону.
Алексей не стал торговаться или спорить — только попросил вернуть документы. — Я их уже уничтожила, — сказала Тамара.
На самом деле копии хранились у Наташи в сейфе.
На всякий случай.
Доверять Алексею она больше не собиралась — хватит, надоверялась.
Однушку Тамара приобрела в Подмосковье, в новом доме с видом на сосны.
