В её прихожей стояла пара бежевых лаковых туфель тридцать седьмого размера.
Тамара же носила сороковой.
Она застыла на месте, держа в руках пакет из «Пятёрочки», пристально глядя на эту чужую, вызывающе блестящую пару.
В голове царила пустота и звон, словно в опрокинутом стакане.
Из комнаты вышел Алексей в махровом халате — том самом, который она подарила ему на юбилей. — А, ты уже, — произнёс он таким тоном, будто она оказалась не дома, а пришла без приглашения в гости. — Это чьи туфли? — Тамара кивнула в их сторону. — Там, давай не сейчас, — он потер переносицу. — Обсудим позже.
Из комнаты появилась женщина около тридцати лет в Тамарином шёлковом халате — том самом, что она берегла для особых случаев и надевала всего пару раз за все годы. — Алексей, а где у тебя кофе? — спросила она, но замолчала, заметив Тамару. — Ой.
Это «ой» потом долго звучало в ушах Тамары.
Безвинное.
Не испуганное.
Просто — «ой», словно хозяйка квартиры была всего лишь мелкой, неприятной помехой.
Позже Тамара сидела на кухне у соседки Ольги и пила чай.
Ольга молчала — что было для неё необычно — только подливала кипяток и сдвигала ближе вазочку с сушками. — Двадцать три года, — произнесла Тамара. — Двадцать три года я для него завтраки готовила.
Рубашки гладила.
Носки аккуратно по парам складывала, ведь он терпеть не мог искать второй носок. — А она кто вообще? — спросила Ольга. — Честно говоря, не знаю.
Он сказал, что это Ирина и что они вместе уже давно.
Давно, Оля.
А я как дура.
Тамара вспомнила, как три года назад Алексей начал задерживаться допоздна на работе.
Как перестал есть её котлеты — «слежу за весом».
Как записался в спортзал и приобрёл новые узкие, молодёжные джинсы.
Тогда она даже обрадовалась: муж стал следить за собой, молодец. — А квартира на кого оформлена? — деловито поинтересовалась Ольга. — На него, — ответила Тамара, отставляя чашку. — Когда покупали, он сказал, что так проще с документами.
Я и не стала спорить. — А ты где работаешь? — Нигде, Оля.
Уже шестнадцать лет нигде.
Алексей настоял, чтобы я уволилась, когда его повысили.
Сказал, что жена начальника отдела не должна оставаться бухгалтером в какой-то конторе.
Несолидно.
Ольга присвистнула. — Значит, ни жилья, ни работы, ни денег? — Карта есть.
Но она привязана к его счёту.
Сама Тамара услышала, как жалко это прозвучало.
Карта.
К чужому счёту.
В пятьдесят два года.
Домой она вернулась лишь вечером, когда Алексей позвонил и сообщил, что Ирина ушла и теперь можно поговорить.
Можно поговорить — словно собирались обсудить ремонт в ванной.
На кухонном столе стояла начатая бутылка дорогого вина и два бокала.
Один был с отпечатком яркой помады. — Там, присаживайся, — говорил Алексей спокойно, даже с участием. — Я понимаю, что ситуация неприятная.
Но ты же взрослая женщина, должна осознавать. — Что именно я должна осознавать? — Что люди меняются.
Что чувства уходят.
Мы с тобой давно уже просто соседи, разве нет?
Тамара хотела возразить, что соседи не гладят друг другу рубашки.
Что соседи не варят бульон, когда один из них болеет.
Что соседи не ждут друг друга с работы двадцать три года подряд.
Но слова застряли где-то в горле, тяжёлые и бессмысленные. — Я хочу развод, — заявил Алексей. — Квартира, сама понимаешь, останется за мной — она на меня оформлена.
Но я дам тебе время поискать жильё.
Месяц, а может, и два. — Два месяца, — повторила Тамара. — Великодушно. — Там, не нужно сарказма.
Я стараюсь сделать всё по-человечески.
