У окна стояли две маленькие девочки.
Они держали друг друга за руки, словно стараясь найти опору, а в их глазах мерцала необычайно взрослая злость.
Обе были одеты в одинаковые платья с мелким цветочным узором, а светлые косички аккуратно переплетены — явно к выходу из дома их готовили с особой заботой.
Однако в данный момент эта аккуратность казалась почти издевкой на фоне их напряжённых и сердитых лиц.
Девочки не отводили взгляда от Тамары, и в их глазах читалась обида, которую дети обычно не умеют скрывать.
Тамара, в свою очередь, выглядела растерянной.
Её лицо побледнело, а пальцы нервно ерзали по краю халата.
Она постоянно поглядывала на дверь, будто пытаясь представить, как побыстрее избавиться от гостей.
Когда она заметила Игоря, в её глазах мелькнул безмолвный страх, словно она только что осознала, в какую ситуацию попала.
Игорь глубоко вдохнул, пытаясь справиться с внезапной дрожью в руках.
Он сжал кулаки и медленно отсчитал про себя до десяти — старый, проверенный способ собраться.
Перед глазами уже мелькали сцены из прошлого, одна за другой, словно кто-то безжалостно перематывал плёнку воспоминаний.
Вот он молодой и счастливый держит на руках крошечную дочь.
Малышка смеётся, тянет ручонки к его лицу, а рядом стоит жена, улыбающаяся с такой теплотой, что на душе становится светло.
Вот они все вместе садятся в машину, машут ему, смеются — такие живые, такие родные.
А потом — резкий звук, скрежет металла, визг тормозов… и наступает тишина.
Пустая, страшная тишина, в которой остаётся лишь маленькое безжизненное тело.
Именно поэтому он так категорично заявил, что не хочет детей.
Не из-за черствости или равнодушия.
Просто каждый ребёнок, каждый детский голос, каждый смех напоминали ему о той боли, которую он так старался забыть.
Он избегал детских площадок, не приближался к племянникам, даже на семейных праздниках старался не задерживаться долго.
Всё это было слишком тяжело.
И Тамара знала.
Она знала, через что он прошёл!
Знала, насколько болезненно он реагирует на любые разговоры о детях!
Они обсуждали это, и тогда она кивнула, уверяя, что понимает.
А теперь… Теперь перед ним стоят две девочки, явно её дочери, и всё это кажется подлой ловушкой.
Внутри Татьяну охватывала обида, но Игорь старался сохранять спокойствие.
Он медленно приблизился, стараясь говорить ровным голосом: — Тамара, может, объяснишь, что происходит? — Милый, — запинаясь, заговорила Тамара, её голос дрожал, слова сливались в поспешную речь, — я всё объясню!
Правда, это не то, что ты подумал… Да, это мои дочки, но… Но Игорь даже не дал ей договорить.
Его лицо приобрело непривычную суровость, глаза смотрели холодно, без прежней теплоты.
Тамара невольно отступила на шаг — такого мужа она ещё не видела. — У тебя есть ровно час, чтобы собрать свои вещи и покинуть мой дом, — произнёс он спокойным, почти бесстрастным тоном, от которого в груди Тамары похолодело. — Сегодня же подам на развод. — Игорь! — вскрикнула она, пытаясь ухватить его за руку, но он резко отстранился. — Час.
Один час.
Если не успеешь, я сам выгоню тебя из дома!
Тамара хотела что-то сказать, найти нужные слова, оправдаться, но Игорь уже повернулся и ушёл.
Она стояла, беспомощно глядя ему вслед, пока не осознала всю тяжесть сказанного.
Игорь не шутил.
Ровно через час он появился в прихожей, где Тамара в отчаянии пыталась уложить вещи в чемоданы.
Руки дрожали, предметы выскальзывали из пальцев, мысли путались. — Время вышло, — коротко сказал он, схватил один из чемоданов и потащил его к двери.
Тамара бросилась за ним, умоляя: — Пожалуйста, давай поговорим!
Я всё объясню, только не делай этого!
Но Игорь не слушал.
Он открыл входную дверь, выставил чемоданы на лестничную площадку, затем вернулся за Тамарой.
Без слов взял её под локоть и вывел на улицу. — Оставь себе все подарки, — бросил он напоследок, не оборачиваясь. — Мне от тебя ничего не нужно.
И закрыл дверь.
Тамара осталась на лестничной клетке, не веря, что всё закончилось так — за один день, без шанса что-либо исправить.
Она прижалась к холодной стене, пытаясь понять происходящее, но мысли разбегались, а в горле стоял ком.
В этот момент к дому подъехало такси.
Из машины вышла мать Тамары.
Увидев дочь среди разбросанных чемоданов, она лишь усмехнулась с явным презрением: — Ну что, добилась своего?
Брак длиной в день!
В книгу рекордов можно заносить! — Если бы ты не приехала! — срывающимся голосом выкрикнула Тамара. — Всё было бы хорошо! — Всё было бы хорошо, если бы ты не врала! — резко перебила её мать. — Ты думала, это останется тайной?
Думала, можно просто отмахнуться от собственных детей?
Она оглядела груду вещей, покачала головой и направилась к такси. — Девочек я увезла к себе.
Не хочу, чтобы они видели этот позор.
Дверь машины захлопнулась, такси тронулось с места, оставив Тамару одну.
Она опустилась на чемодан, закрыла лицо руками и наконец позволила слезам течь.
Вокруг царила обычная суета Обухова — мимо проходили люди, где-то гудели машины, — но для неё весь мир словно остановился, сузившись до этой лестничной площадки и горького осознания — всё разрушено в одно мгновение…
