Сергей не испытывал ни капли вины.
Он стоял в центре комнаты с гордо поднятой головой, искренне полагая себя спасителем.
Его довод был непреклонен в своей дерзкой манипулятивности: — Тамар, ты не понимаешь!
Коллекторы угрожали маме!
Игоря могли посадить или избить в переулке.
Я вытащил свою семью из беды.
Просто не мог оставить их в трудной ситуации.
Деньги — это всего лишь бумага, которую можно заработать!
Мы еще два года откладываем, поживём здесь, мама же нас с улицы не выгонит.
На шум в комнату мгновенно набежали свекровь, свекор и разведённая сестра.
Как и следовало ожидать, они выстроились непроницаемой стеной, защищая своего «героя». — Тамарочка, как тебе не стыдно! — высокомерно сжала губы Людмила Ивановна. — Игорь просто ошибся, с кем не бывает.
А Сергей поступил как настоящий сын и преданный брат.
В семье нужно поддерживать друг друга, а не бояться из-за каких-то денег!
Не устраивай трагедию из ничего, квартира подождёт.
Тамара не стала сдерживать обиду.
Попытка оправдать чужую безответственность и циничное принижение её личного труда мгновенно прорвали её двухлетнее терпение.
Она устроила мужу разнос перед родственниками. — Квартира подождёт?! — голос Тамары срывался в пронзительный крик, она шагнула вперёд и встретилась взглядом с мужем. — Я два года не могла нормально отдыхать по выходным из-за криков твоих племянников!
Я два года ходила в поношенной осенней обуви и считала каждую гривну на кассе, отказывая себе во всём!
А ты взял два года моей жизни, моего кошмарного терпения и тихо отдал их коллекторам за долги взрослого, безответственного человека?!
Людмила Ивановна ахнула, схватившись за сердце, но Тамара не обратила на неё внимания, продолжая разносить мужа: — Ты спас маму с папой от звонков, такой благородный рыцарь!
Но ты предал собственную жену!
Ты украл наше с тобой будущее, чтобы расплатиться за чужую глупость.
Для тебя «семья» — это они.
А я для тебя — просто удобная, бесправная соседка по комнате, за чей счёт ты покупаешь себе статус героя!
Сергей попытался схватить её за руки, начал лепетать жалкие извинения, а свекровь закричала о «чёрной неблагодарности и отсутствии сострадания к чужой беде».
Но Тамара больше не слушала. В тот же вечер она достала из шкафа чемоданы и собрала все свои вещи.
