Снимаю квартиру, работаю.
Илье хорошо.
Но я устала.
Очень.
И поняла, что одной справляться тяжело.
Тамара Сергеевна уселась напротив, внимательно глядя на дочь. – И? – спросила она. – Я хочу, чтобы ты иногда сидела с Ильей, – ответила Оля. – Когда я на работе.
Обязательно заплачу. – Оля, о чем это ты? – Тамара Сергеевна поднялась с места. – Какие деньги?
Он же твой внук, я с удовольствием! – Нет, – покачала головой Оля. – Я не хочу чувствовать себя должной.
Если будешь сидеть, я буду платить.
Как няне.
Иначе не надо.
Тамара Сергеевна замерла. – Доченька, почему же долги?
Я мать, я бабушка… – Именно поэтому, – встала Оля, поставила Илью на пол. – Мам, я не хочу повторять наши отношения.
Не хочу, чтобы потом ты говорила: я для тебя Илью растила, а ты неблагодарная.
Понимаешь?
Я хочу всё честно.
Ты помогаешь – я плачу.
Чисто и ясно.
Тамара Сергеевна смотрела на дочь и осознавала: это не гордость.
Это защита.
Оля боится снова оказаться виноватой и должной. – Хорошо, – сказала Тамара Сергеевна. – Как скажешь.
Оля кивнула. – Спасибо.
Я позвоню, договоримся.
Она взяла Илью за руку и направилась к двери.
Мальчик обернулся и помахал Тамаре Сергеевне. – Пока, бабушка.
В ответ она улыбнулась сквозь слёзы и помахала.
Когда они ушли, Тамара Сергеевна закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.
Алексей вышел с балкона. – Это была Оля? – Да. – И что? – Просила посидеть с Ильей.
За деньги.
Алексей помолчал. – Значит, не простила. – Нет, – Тамара Сергеевна вытерла слёзы. – Не простила. – А мы?
Мы простили себя?
Тамара Сергеевна посмотрела на мужа. – Не знаю, Алексей.
Не знаю.
***
Лето прошло.
Тамара Сергеевна сидела с Ильей два раза в неделю.
Оля привозила сына утром и забирала вечером.
На столе оставляла деньги.
Тамара Сергеевна не брала, но Оля настаивала.
Тогда бабушка складывала их в конверт, думая: отдам позже, когда Оля что-то захочет купить Илье.
Мальчик был тихим и послушным.
Он играл с игрушками, которые Тамара Сергеевна приобрела в магазине «Детский мир».
Обедал, спал.
Называл бабушку «тетя Люда».
Тамара Сергеевна не поправляла его.
Понимала, что для него она пока чужая.
Лена узнала, что Оля приезжает.
Спросила у матери: – Как она? – Справляется, – ответила Тамара Сергеевна. – Работает, снимает жильё. – А Илья? – Растёт.
Лена задумалась. – Мам, я бы хотела увидеть племянника.
Можно?
Тамара Сергеевна растерялась. – Не знаю, Леночка.
Спроси у Оли. – Она мне не ответит.
Ты спроси.
Тамара Сергеевна позвонила Оле.
Спросила.
Оля долго молчала, затем сказала: – Хорошо.
Пусть приедет в субботу.
К тебе.
Я оставлю Илью.
В субботу Лена пришла.
Принесла Илье большую яркую машинку.
Мальчик обрадовался и стал катать её по полу.
Лена присела рядом, наблюдала за ним. – Похож на Олю, – сказала она Тамаре Сергеевне. – Да, – кивнула она. – Глаза, волосы. – А характер? – Пока тихий.
Но он ещё маленький.
Лена играла с Ильёй и смеялась.
Тамара Сергеевна смотрела на них и чувствовала в сердце тепло.
Семья.
Пусть разорванная, пусть с шрамами.
Но семья.
Вечером Оля приехала и забрала сына.
Увидела Лену и застыла в дверях. – Привет, – сказала Лена. – Привет, – ответила Оля, взяв Илью на руки. – Как дела? – Нормально.
Молчание.
Тамара Сергеевна наблюдала за дочерьми.
Они стояли, словно незнакомки.
Две женщины, когда-то сестры. – Оленка, зайдёшь?
Чай попьёшь? – предложила Лена. – Некогда, – покачала головой Оля. – Илье пора спать. – Тогда в другой раз. – Может быть.
Оля ушла.
Лена смотрела ей вслед. – Она меня ненавидит, – тихо сказала она. – Не ненавидит, – обняла дочь Тамара Сергеевна. – Просто не может простить.
Пока. – А когда сможет? – Не знаю, милая.
Не знаю.
***
Осень вернулась.
Сентябрь был дождливым, листья падали и покрывали дворы.
Тамара Сергеевна сидела с Ильёй, гуляла с ним в парке, читала книжки.
Мальчик привыкал, стал улыбаться и называть её бабушкой.
Оля всё так же оставляла деньги, всё так же уходила молча.
А в октябре произошло то, что изменило всё.
Оля заболела.
Сильно, с высокой температурой.
Позвонила Тамаре Сергеевне хриплым голосом: – Мам, можешь на пару дней взять Илью?
Я слегла. – Конечно! – встревожилась Тамара Сергеевна. – Тебе врача вызвать? – Не надо.
Справлюсь сама.
Тамара Сергеевна с Алексеем приехали и забрали Илью.
Оля лежала на диване, бледная, с горящими глазами. – Оля, давай я останусь, – предложила Тамара Сергеевна. – Буду ухаживать. – Не надо.
Уходите.
Они ушли, взяв Илью с собой.
Мальчик спал в комнате, где раньше жила Лена, на раскладушке.
Тамара Сергеевна готовила кашу, читала сказки.
Алексей учил Илью собирать конструктор.
Прошло три дня.
Оля не звонила.
Тамара Сергеевна волновалась, набирала номер, но Оля не отвечала.
Тогда она поехала к ней.
Дверь открылась с трудом.
Оля стояла, опираясь на косяк.
Лицо было серым, губы потрескавшимися. – Оля! – Тамара Сергеевна схватила дочь под руку. – Ты вся больная!
Почему не звонила? – Я нормально, – попыталась отстраниться Оля, но сил не было. – Какая нормально?!
Ложись сейчас же!
Я вызову врача!
Тамара Сергеевна уложила дочь на диван и укрыла одеялом.
Вызвала скорую.
Врачи приехали быстро, осмотрели, сделали укол антибиотика. – Воспаление лёгких.
Запущенное.
Если бы ещё день, пришлось бы ложиться в больницу.
Тамара Сергеевна кивнула и поблагодарила.
Врачи уехали.
Она осталась. – Мам, уходи, – прошептала Оля. – Илье нужна.
– Илью с папой хорошо.
А тебе нужна я.
Оля закрыла глаза и тихо заплакала.
Безнадежно. – Я так устала, мам.
Так устала.
Тамара Сергеевна села рядом и взяла дочь за руку. – Я знаю, доченька.
Знаю. – Я думала, справлюсь.
Одна.
Но не могу.
Сил не хватает. – Не нужно одной.
Мы рядом.
Всегда были. – Но вы же Лену любите больше.
Тамара Сергеевна вздрогнула. – Нет, Оля.
Мы любим вас обеих.
Просто по-разному.
И, наверное, неправильно.
Но любим.
Оля открыла глаза и посмотрела на мать. – Мам, прости.
За всё.
За грубость и обиды.
Я была не права. – И мы были неправы, – погладила дочь по волосам Тамара Сергеевна. – Мы много ошибались.
Баловали тебя, потом оставили.
Лену игнорировали, потом требовали жертв.
Мы плохие родители, Оленка. – Нет, – покачала головой Оля. – Просто обычные люди.
Они молчали.
Тамара Сергеевна сидела, держала дочь за руку.
За окном шёл дождь, стуча по стеклу.
Оля болела две недели.
Тамара Сергеевна ухаживала за ней, возила Илью туда и обратно.
Алексей помогал, покупал лекарства.
Лена приходила, приносила бульон и фрукты.
Оля медленно выздоравливала.
Но когда встала, стала другой.
Мягче, спокойнее. – Мам, спасибо, – сказала она, когда Тамара Сергеевна собиралась уходить. – За всё. – Не за что, милая.
Я твоя мать. – Я знаю.
Теперь знаю.
Тамара Сергеевна обняла дочь и прижала к себе. – Приезжай к нам.
С Ильёй.
На выходные.
Поговорим.
Нормально.
Оля кивнула. – Приеду.
***
Она приехала в воскресенье.
С Ильём и пирогом, который испекла сама.
Тамара Сергеевна накрыла на стол и позвала Лену с Владимиром.
Все сидели вместе впервые за долгие годы.
Разговаривали осторожно, на нейтральные темы.
О погоде, работе, о Илье.
Мальчик играл с Барсиком, смеялся.
Владимир шутил, Алексей подливал компот.
А потом Лена посмотрела на сестру и сказала: – Оленка, прости.
Что не уступила комнату.
Оля замерла. – Лена, не надо.
Ты была права. – Нет, я была эгоисткой.
Могла съехать раньше, но не хотела.
Потому что обиделась.
На вас, на родителей.
За то, что всегда меня ставили в жертву.
И я решила отомстить.
Не уступить.
А пострадала ты. – Нет, – покачала головой Оля. – Я сама виновата.
Я требовала, как всегда.
Не подумала, что у тебя своя жизнь.
Они посмотрели друг на друга.
И в глазах обеих стояли слёзы. – Мы обе неправы, – тихо сказала Лена. – И обе правы.
Оля встала, подошла к сестре и обняла.
Лена ответила объятием.
Стояли, держась друг за друга.
Тамара Сергеевна и Алексей наблюдали, и у них текли слёзы. – Семья, – прошептала Тамара Сергеевна. – Да, – кивнул Алексей. – Семья.
***
Вечер клонился к ночи.
Илья уснул на диване, Лена с Владимиром уехали.
Оля собиралась уходить домой. – Мам, я тут подумала, – сказала она, одевая Илью. – Может, перееду?
Поближе к вам?
Сниму что-то рядом? – Было бы здорово, – улыбнулась Тамара Сергеевна. – Мы бы помогали с Ильёй. – Да.
И мне было бы спокойнее.
Оля взяла сына на руки и вышла в прихожую.
Тамара Сергеевна проводила их до лифта. – Оля, ты знаешь… я хотела сказать, – запнулась она. – Ты молодец.
Справляешься.
Одна.
Это очень сильно.
Оля посмотрела на мать. – Не одна, мам.
С вами.
Теперь.
Лифт подъехал.
Оля зашла внутрь и помахала на прощание.
Двери закрылись.
Тамара Сергеевна вернулась в квартиру.
Алексей мыл посуду на кухне. – Уехала? – спросил он. – Да.
Говорит, хочет переехать поближе. – Хорошо, – вытер руки Алексей. – Правильно.
Тамара Сергеевна подошла к окну и посмотрела на тёмный двор.
Фонари светили жёлтым, где-то лаял пес. – Алексей, ты думаешь, мы исправили ошибки?
Алексей подошел и обнял жену за плечи. – Не знаю.
Но мы старались. – Этого достаточно? – Не знаю, – прижал её к себе. – Но это всё, что у нас есть.
Молчали.
Стояли у окна, глядя в темноту.
***
Прошло ещё несколько месяцев.
Зима вернулась, но была мягкой.
Оля переехала, сняла двушку в соседнем доме.
Тамара Сергеевна стала сидеть с Ильёй почти каждый день.
Теперь уже без денег, просто потому что хотела.
Оля не настаивала.
Лена приезжала по воскресеньям.
Иногда вместе с ней приезжала Оля.
Сидели вместе, пили чай, разговаривали.
Не о прошлом.
О будущем.
О планах, о детях, о жизни.
Однажды Лена сказала: – Мам, мы с Володей хотим ребёнка.
Тамара Сергеевна расплылась в улыбке. – Леночка, это прекрасно! – Да.
Но я боюсь.
Бояться повторить ваши ошибки.
Тамара Сергеевна замолчала. – Знаешь, доченька, – тихо сказала она. – Все родители ошибаются.
Все.
Главное — любить.
И признавать ошибки.
Мы этому научились поздно.
Ты научишься раньше.
Лена кивнула и обняла мать. – Спасибо, мам.
***
Весна прошла.
Наступило лето.
Тамара Сергеевна и Алексей сидели на кухне за чаем.
За окном зеленели деревья, пели птицы. – Как Лена? – спросила Тамара Сергеевна. – Звонила.
Говорит, анализы хорошие.
Беременность протекает нормально. – Слава Богу. – А Оля? – Тоже звонила.
Игорь встречается с Ильёй по выходным.
Говорит, хочет официально признать отцовство. – Верно.
Молчали.
Алексей щёлкал выключателем. – Заснула? – Тамара Сергеевна посмотрела на него с недоумением. – Кто? – Да так.
Вспомнил прошлый год.
Как мы Лену спрашивали, уснула ли она.
Тамара Сергеевна улыбнулась. – Много воды утекло. – Да.
Много.
Она встала и подошла к окну.
Двор был тихим и спокойным. – Алексей, ты думаешь, мы хорошие родители?
Алексей подошёл и обнял её. – Нет.
Но мы стараемся. – Этого достаточно? – Не знаю, Тамара.
Но это всё, что у нас есть.
Она повернулась к нему и ответно обняла. – Чай будешь? – Буду.
Они сели за стол.
Налили чай из старого заварника.
Пили молча.
За окном шумел город, жила жизнь.
