Запах горелого мгновенно заполнил всю квартиру.
Алексей метался между плитой и раковиной, пытаясь исправить ситуацию, но становилось только хуже.
С зажаркой тоже не сложилось.
Лук сгорел за пару секунд, пока он искал терку для моркови.
Пришлось выбросить и нарезать новый.
Свеклу он натер, но забыл надеть перчатки, и теперь его руки были окрашены в бордовый цвет, словно у героя фильма ужасов.
После трёх часов мучений он опустился на табурет посреди беспорядка на кухне.
В кастрюле булькало что-то буро-коричневое.
От него исходил запах вареной капусты с примесью гари.
На вкус борщ получился приторно-сладким (Алексей слишком много положил свеклы) и одновременно недосоленным.
Мясо внутри оказалось жёстким.
Он зачерпнул ложкой своё творение, попробовал и скривился.
Это было не съедобно.
В этот момент в дверном замке повернулся ключ.
Вернулась Оксана.
Она вошла, принюхалась и приподняла бровь. – Ого, война миров? – спросила она, заглядывая на кухню. – Борщ варил, – пробормотал Алексей, не глядя на неё. – Попробуешь?
Она подошла к плите и заглянула в кастрюлю.
Вид плавающих капустных листьев и обгоревших кусочков лука не вызывал аппетита. – Нет, спасибо, я не голодна.
Но за старание – пять.
За уборку, правда, двойку ставлю. – Оксан, как ты это делаешь? – тихо поинтересовался Алексей. – Как тебе удаётся сохранять чистоту, готовить вкусно и при этом ещё улыбаться? – Опыт, Алексей.
И уважение к делу.
Это тяжёлый труд.
Ежедневный, однообразный, изнурительный труд.
Который ты назвал «ерундой» и одним словом обесценил.
Алексей молчал.
Он смотрел на свои покрасневшие руки и на груду грязной посуды, которую теперь предстояло мыть (посудомоечная машина была заполнена тарелками с утра, а он забыл её включить).
Постепенно до него начало доходить.
Медленно, но верно.
Следующая неделя стала для Алексея уроком финансовой грамотности.
Поскольку он больше не решался готовить, они перешли на доставку и полуфабрикаты.
Во вторник вечером, сидя с калькулятором, он сводил дебет с кредитом. – Слушай, – обратился он к жене, которая спокойно пила кефир. – А мы на еду за эту неделю потратили пятнадцать тысяч.
Как так? – Ну, а как ты хотел? – пожала плечами Оксана. – Пицца – тысяча, роллы – полторы, бизнес-ланчи, завтраки в кофейне.
Готовые блюда в супермаркете стоят в три раза дороже сырых продуктов.
Ты же экономист, подсчитай.
Моя «стряпня», как ты сказал, экономила нам около сорока тысяч в месяц.
Не считая лекарств от гастрита, который ты скоро заработаешь на этих чебуреках.
Алексей почесал затылок.
Цифры были беспощадны.
Его зарплата позволяла такой образ жизни, но тогда придется забыть об отпуске на море и новых колёсах для машины.
В четверг позвонила свекровь, Нина Алексеевна. – Алексей, сынок, привет!
Как у вас дела?
Голос у тебя какой-то грустный.
Не заболел? – Да нет, мам, всё нормально.
Просто устал. – А что Оксанка тебе вкусненького готовит?
Я вот пирогов напекла, думаю, может, в выходные заехать к вам?
Алексей взглянул на жену.
Она слышала разговор, но и глазом не повела. – Мам, не надо пирогов.
Мы… мы на диете.
Да и времени нет.
Давай в другой раз.
Он не мог признаться матери, что жена устроила бойкот.
Нина Алексеевна была женщиной старой закалки, она сразу бы примчалась «спасать мальчика» и устроила Оксане громкий скандал.
А Алексей уже устал от ссор.
Внутри себя.
В пятницу вечером Алексей пришёл домой с большим пакетом.
Оксана сидела на кухне и ела творог с ягодами. – Привет, – сказал он, ставя пакет на стол. – Привет.
Опять пельмени? – Нет.
Здесь стейки.
Рыба.
Овощи.
Дорогие, хорошие.
И бутылка вина.
Того самого, которое ты любишь.
Оксана отложила ложку. – И что мы с этим делать будем?
Алексей вздохнул, сел напротив и взял её руку в свои.
Её ладонь была мягкой и тёплой.
Он вдруг заметил свежий маникюр и то, что кожа не пахнет луком, как раньше, а благоухает дорогим кремом. – Оксан, прости меня.
Я идиот.
Самонадеянный, напыщенный дурак.
Я привык, что всё происходит само собой.
Чистые рубашки, горячий ужин, уют.
Я думал, что это… ну, как нечто само собой разумеющееся у жены.
Но это работа.
Трудная.
Я попробовал — и не справился.
Я чуть не сжёг кухню, испортил руки, потратил кучу денег, а в итоге получил помои.
Он говорил искренне.
В его глазах не было той насмешки, что была неделю назад. – Я не прошу тебя возвращаться к плите как рабыню, – продолжил он. – Я понял, что ошибался.
Тот ужин… он был великолепен.
А я просто хотел похвастаться перед Владимиром Ивановичем.
Показать, что я такой крутой, держу жену под контролем.
Это было низко. Я готов публично извиниться, если хочешь.
