Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. – Ну, если честно, мясо получилось суховатым.
Ты, Оксан, как обычно перестраховалась и передержала его.
У моей жены есть особый дар — покупать мраморную говядину за немалые деньги и превращать её в прочную, несгибаемую подошву для кирзовых сапог.
Жуешь и ощущаешь — вещь!
Не износится никогда.
Алексей расхохотался громко от собственной шутки, оглядывая гостей за столом и приглашая их присоединиться к веселью.
Он уже достаточно выпил коньяка, его щеки порозовели, и он чувствовал себя хозяином положения, таким себе гусаром, который может с легкой насмешкой упрекнуть слугу.
Только вот роль нерадивой поварихи играла его законная супруга.
В зале воцарилась вязкая, удушающая тишина.
Звук вилок, бьющихся о фарфор, прекратился.
Владимир Иванович, начальник Алексея, ради которого и устраивался этот званый ужин, неловко покашлял и поспешил положить в рот кусок той самой говядины, энергично жуя, демонстрируя всем, что мясо вполне съедобное.
Его жена, Тамара Викторовна, женщина тактичная и воспитанная, опустила взгляд на тарелку с салатом, делая вид, что внимательно изучает состав заправки.
Оксана застыла с соусником в руках.
Она стояла чуть позади мужа, намереваясь предложить гостям домашний брусничный соус, который приготовила сегодня утром, перетерев ягоды через сито, чтобы ни одной косточки не попалось.
Улыбка, которую она сохраняла последние четыре часа, медленно угасала, открывая усталость и какую-то детскую, острую обиду.
Она вложила в этот ужин двое суток.
Вчера после работы она мчалась на рынок, выбирая лучшую вырезку, торгуясь с мясником, нюхая зелень, перебирая овощи.
Затем до двух часов ночи мариновала мясо в сложной смеси трав и вина, рецепт которой вычитала в старой кулинарной книге.
Сегодня встала в шесть утра, чтобы испечь фирменный пирог с капустой, приготовить рулетики из баклажанов и нарезать три вида салатов.
Ноги гудели, спина ломила, а на большом пальце красовался свежий порез от ножа. – Да ладно тебе, Алексей, – наконец выдавил Владимир Иванович. – Мясо отличное.
Мягкое, сочное.
Оксан, не слушай его, он, видимо, немного перебрал.
Ты у нас золотая хозяйка. – Да я же с любовью! – отмахнулся Алексей, наливая себе ещё рюмку. – Просто я предпочитаю с кровью, а Оксан всегда боится всяких бактерий.
У неё мания стерильности.
Как начнёт жарить — так до углей.
Но мы привыкли, у нас зубы крепкие, правда, ребята?
Он вновь рассмеялся, подмигивая начальнику.
Оксана молча поставила соусник на стол.
Руки у неё дрожали.
Ей хотелось схватить это мясное блюдо и вылить его на белоснежную рубашку мужа.
Или лучше надеть ему на голову салатницу с оливье.
Но она была воспитанной.
Слишком воспитанной. – Кушайте, дорогие гости, – тихо произнесла она, и голос её прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё бурлило. – Сейчас подам чай.
Домашний торт «Наполеон».
Сухой, наверное, тоже, как сухарь, но вы уж простите.
Таланта нет.
Тамара Викторовна бросила на неё сочувственный взгляд, но промолчала.
Вечер продолжался, но атмосфера была безнадёжно испорчена.
Гости, чувствуя напряжённость хозяйки, старались скорее доесть и отправиться домой.
Когда за последним гостем закрылась дверь, Алексей, довольный и расслабленный, вернулся в гостиную и плюхнулся на диван, расстёгивая верхнюю пуговицу брюк. – Фух, кажется, всё прошло отлично! – заявил он, закинув руки за голову. – Владимир Иванович доволен, видел, как он на пирог налегал?
Думаю, повышение у меня в кармане.
Ты молодец, Оксан, постаралась.
Только с мясом в следующий раз будь поаккуратнее, пересушила.
Оксана молча убирала грязную посуду со стола.
Горы тарелок.
Жирные пятна на скатерти.
Бокалы с остатками вина.
Она несла всё это на кухню, загружала в посудомоечную машину, вытирала стол.
Алексей включил телевизор и переключал каналы. – Ты меня слышишь? – крикнул он из комнаты. – Чай бы ещё.
Сушит что-то после коньяка.
Оксана вошла в комнату, вытирая руки полотенцем.
Она встала перед телевизором, заслоняя экран. – Эй, ты чего?
Прозрачная, что ли?
Отойди, там футбол. – Алексей, – сказала она. – Я больше не буду готовить. – Чего? – он лениво коснулся её взглядом. – Устала?
Ну, завтра не готовь, пельмени сварим.
Или закажем что-нибудь.
Отдохни, заслужила. – Ты не понял, – Оксана говорила медленно, выговаривая каждое слово. – Я вообще больше не стану готовить.
Никогда.
Ни завтра, ни через месяц, ни на Новый год.
Алексей наконец оторвался от экрана и сел, удивлённо глядя на жену. – Ты что, обиделась?
Из-за шутки про подошву?
Ну ты даёшь, Оксан.
С чувством юмора у тебя совсем беда стала.
Это же светская беседа, подколки, юмор!
Надо же атмосферу разряжать.
Или ты хотела, чтобы мы сидели с каменными лицами? – Светская беседа — это когда говорят о погоде или искусстве, а не унижают жену, которая двое суток простояла у плиты, чтобы тебе угодить, – ответила она. – Я вложила душу в этот ужин.
А ты вытер об меня ноги.
При всех. – Ой, ну началось! – Алексей закатил глаза. – Драма королевы кухни. «Вложила душу»…
Это всего лишь еда, Оксан!
Еда!
Поели и забыли.
Не надо делать из котлет культ.
Ладно, извини, если задел.
Был неправ.
Мир?
Иди, налей чайку. – Чая нет, – отрезала Оксана. – Чайник на кухне.
Вода в кране.
Заварка в шкафу.
Руки у тебя есть.
А я иду спать.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
