Я узнала о болезни в тот самый момент, когда, казалось, жизнь наконец начала складываться.
Мы с Игорем едва расплатились с ипотекой, Аня пошла в первый класс, а я наконец получила долгожданное повышение на работе.
Мир казался окрашенным в яркие цвета — и вдруг прозвучал этот приговор врача.
Шок Первые недели после диагноза я словно находилась в тумане.
Анализы, обследования, консультации сливались в бесконечный поток.
Я пыталась держаться, убеждала себя, что всё будет хорошо, но страх постепенно пробирался в каждую мысль.
В голове мелькали вопросы без ответов: «Почему именно я?
Что теперь будет с Аней?
Как мы справимся?» Я пыталась опереться на Игоря.
На того самого человека, который клялся быть рядом «в радости и в горе».
Но он… просто ушёл.
Не сразу.
Сначала стал задерживаться на работе — «срочные проекты», потом появились «командировки» на пару дней, затем ночёвки у друзей.
А потом прямо сказал: «Я не могу это выдержать.
Мне нужно пространство».
Последний разговор Я сидела на диване в нашей квартире — той самой, которую мы так долго покупали, — и наблюдала, как он собирает чемодан.
Знакомые вещи передавались в чужие руки: моя любимая футболка, его носки, зубная щётка.
Всё вдруг выглядело так… обыденно.
Так привычно.
Как будто он уезжал в отпуск, а не покидал нашу общую жизнь. — Ты серьёзно? — мой голос звучал странно, словно издалека. — Да.
Мне тяжело.
Я не справляюсь, — он не поднимал на меня глаз.
Его взгляд скользил по стенам, фотографиям в рамках, игрушкам Ани в углу — повсюду, только не на меня.
Я не стала умолять, не стала кричать.
Просто кивнула.
