Я чувствовала себя измотанной.
Усталость словно накрыла меня не лёгким пледом, а тяжёлым одеялом. — Ольга… — я посмотрела на неё с мягкостью. — Скажи, он тебе рассказывал, как мы пытались лечиться?
Как ездили по врачам?
Как он сдавал анализы?
Нет?
А вот про «пилю» — рассказывал.
В ответ — тишина.
В этот момент я могла устроить скандал.
Бросить кружку о стену, выгнать её, закричать в трубку на Алексея.
Я даже представила эту сцену — она была бы громкой и эффектной, на радость соседям.
Но вдруг я ясно осознала: его измена — это не про неё и не про меня.
Это про него самого.
Про взрослого мужчину не молодого уже, который в двадцать третьем году нашего совместного брака смог убедить девочку, что он её рыцарь, а я — дракон.
И пустил в ход беременность, которая не могла от него случиться, в качестве аргумента.
Я встала и подошла к окну.
Во дворе пожилая женщина толкала пустую коляску — внука ещё не одели.
Подросток-сосед сидел на лавочке в наушниках, лениво тыкая ногой по снегу.
Жизнь продолжалась.
И ей было совершенно безразлично, какие драмы разворачиваются в моей гостиной. — Что вы теперь собираетесь делать? — спросила Ольга.
Её голос стал ниже, звучал более взрослым.
Я повернулась к ней. — Я? — удивилась я. — Думаю, наконец займусь своей жизнью.
Не нашей, не его, а именно своей. — То есть вы его… выгоните? — в её глазах смешались надежда и страх.
Наверное, она надеялась, что ему найдётся куда уйти. — Нет, — ответила я честно. — Изгонять человека, который давно уже ушёл, довольно сложно.
Он сам выберет, куда ему идти.
Но знаешь… — я взглянула прямо на неё. — Очень советую тебе не принимать решения, руководствуясь ребёнком.
Решать рожать или нет — только тебе.
Но точно не для того, чтобы он «ушёл к вам».
Потому что тот, кто способен так лгать, однажды покинет и вас.
Она вздохнула с рыданием. — Но я его люблю… — Я тоже любила, — пожала я плечами. — И что из этого?
Любовь не защищает от глупых поступков.
Ни наших, ни чужих.
Дверь с щелчком закрылась на ключ, будто сигнал к заключительной сцене. — Ольрчик, ты уже дома? — раздался бодрый голос Алексея из прихожей. — Я сейчас… Он застыл в дверях гостиной.
Очень забавная картина: жена у окна, любовница в любимом кресле, кот, словно судья, сидит посередине ковра.
А на столе лежит серая папка с результатами анализов. — О, — сказал Алексей. — Ну… это… Он вдруг обратился ко мне: — Ты… Вы… Вы уже познакомились? — Да, — кивнула я. — Мы прекрасно провели время.
Я даже чай ей заварила.
Беременным полезно, знаешь?
Ольга посмотрела на него так, что я на его месте спряталась бы под диван. — Алексей, — начала она первой, с какой-то новой, взрослой горечью в голосе. — Ты мне кое-что не сказал.
Он напрягся.
Его взгляд упал на папку на столе.
Лицо побледнело. — Ольга, давай потом… — пробормотал он. — Это всё… не так… — Не так? — я не удержалась и рассмеялась. — Правда, Алексей.
Что именно не так?
Что ты бесплоден восемнадцать лет?
Или что я сфабриковала эти анализы, чтобы мешать тебе строить «настоящую семью»?
Он открыл рот, закрыл, снова открыл. — Я… я не хотел… — начал он. — Кого?
Обидеть? — подсказала я. — Меня?
Её?
Или ребёнка, который вообще-то ни при чём?
Ольга поднялась с кресла.
Теперь она казалась мне намного старше, чем час назад. — Я пойду, — сказала она тихо. — Оль, подожди! — Алексей сделал шаг к ней.
Она остановила его жестом. — Не стоит, — голос дрожал, но оставался твёрдым. — Знаете… — она повернулась ко мне. — Мне всегда казалось, что если жена «стерва», то муж — бедный страдалец.
А оказывается, бывает и наоборот.
Я вздохнула: — Жена иногда тоже бывает стервой.
Но реже, чем это кажется из мужских рассказов.
Она вдруг улыбнулась — криво, по-взрослому. — Я… спасибо вам, — выдохнула. — За то, что не… ну… не бросили в меня эту папку. — Папка тяжёлая, мебель жалко, — пожал я плечами. — Ольга, только, пожалуйста, сделай один вывод: если мужчина начинает знакомство с жалоб на «злую жену» — у него проблемы.
Не обязательно медицинские.
Она кивнула.
Подошла к двери, застегнула куртку.
На пороге остановилась, повернулась ко мне: — А вы… вы будете с ним дальше жить?
Я посмотрела на Алексея.
Он стоял посреди комнаты, маленький, растерянный, сжатый в комочек. — Не знаю, — откровенно ответила я. — Но точно буду жить дальше сама.
Это ведь главное, правда?
Она ушла.
Дверь закрылась так тихо, словно вышел сквозняк, а не маленькая чужая беда.
Мы остались втроём.
Я, мужчина, который боялся признаться в правде о своих анализах, и кот, который боялся лишь пылесоса. — Ольга… — начал Алексей. — Какая?
Большая или маленькая? — уточнила я. — Скорее уже уточняй, а то путаемся.
Он поморщился. — Это всё… глупость, — выдавил он. — Я… я просто хотел ребёнка… — Ты хотел не ребёнка, — устало сказала я. — Ты хотел почувствовать себя молодым и значимым.
А ребёнок — лишь повод.
