— Украл? — вскрикнул Алексей, и лицо его моментально покраснело от злости. — Ты совсем с ума сошла, да? Я тут муж или кто вообще? Я в Васильков деньги вношу, ипотеку плачу, машину ремонтирую, а она мне — «украл»! Да пошла ты со своим выпускным! Вот барыня какая разыгралась! Сделайте ей праздник! Переживёт, не в последний раз!
— Это именно первый и последний раз! — выкрикнула Тамара, чувствуя, как слёзы наворачиваются, но не давая им упасть. — Университет — это не Монастырище, Алексей! В Монастырище выпускной бывает только один! Понимаешь, ты, тупой как стоеросовая дубина, или нет?! Один раз в жизни! А ты у дочери этот праздник украл! Ради своего корыта!
— Заткнись! — взревел он, ударив кулаком по столу. — Ты ещё разведёшься со мной из-за этого! Из-за какой-то вечеринки! Разводись, давай! Посмотрим, как ты потом без моих денег будешь платить за выпускные!
Он резко вышел из кухни. Тамара осталась стоять, уставившись на закрытую дверь. Юля выбежала из своей комнаты, подошла к матери и обняла её, и обе расплакались.
В ту ночь Тамара не сомкнула глаз. Лежала на диване в гостиной, глядя в потолок. В голове роились мысли. Она думала о деньгах. Тридцать тысяч. Почти тридцать. Для неё это была огромная сумма, заработанная тяжёлым трудом. И теперь её нет. Машина, конечно, стала ездить лучше. Алексей, наверное, доволен и потирает руки. А Юля… останется ли без выпускного? Нет, этого Тамара не могла допустить. Но где взять деньги? Время поджимает. Классная уже собирает средства на альбомы. Увеличить подработку? Она и так на пределе. Занять? У кого? У родителей? Стыдно, они пенсионеры. У подруг? Все еле сводят концы с концами.
Но деньги были не главным. Главным было то, что муж сделал. И то, что он сказал. «Разведись». Он бросил это ей в лицо, как оскорбление. И вдруг Тамара поняла, что впервые эта мысль не показалась ей невозможной. Она стала казаться выходом.
Она вспоминала их жизнь последних пяти лет. Постоянное недовольство Алексея, его крики по любому поводу, уверенность в том, что он один пашет, а она с дочерью — нахлебницы. Его постоянные претензии к расходам. То она слишком много тратит на еду, то жалко денег на секцию Юле, то ремонт дорогой. Он даже не замечал, что Тамара экономит на всём, что Юля носит одежду после двоюродных сестер, что они уже пять лет никуда не ездили отдыхать. И этот последний поступок… Он перечеркнул всё. Алексей не просто взял деньги, он плюнул ей в душу. Плюнул в душу дочери.
Утром Тамара проснулась разбитой, с красными глазами. Юля уже ушла в Монастырище, не решаясь будить мать. Алексей, видимо, тоже уехал на своей подремонтированной машине.
Тамара приняла душ, долго стояла под горячей водой, а затем приняла решение. Не в порыве эмоций, а трезво.
Сначала она обратилась к знакомой бухгалтеру из соседнего подъезда и попросила помощи в расчетах. Ипотека оформлена на них обоих, квартира в долевой собственности. Машина куплена в браке, тоже совместно нажитое имущество. При подаче на развод можно требовать раздела.
Она не собиралась оставить Алексея ни с чем, желала справедливости. И главное — хотела, чтобы он понял: так с людьми поступать нельзя.
Через неделю Тамара подала заявление в суд. Мужу она ничего не сказала. Узнал он об этом, когда получил повестку. Вечером того дня, когда Алексей пришёл с работы и обнаружил конверт в почтовом ящике, в квартире разгорелся такой скандал, что соседи вызвали полицию.
— Ты совсем с ума сошла, дура?! — кричал он, бросая повестку ей в лицо. — Из-за тридцати тысяч ты решила разрушить нашу жизнь?!
— Не из-за денег, Алексей, — спокойно ответила Тамара, смотря ему прямо в глаза. Она больше не боялась. Бояться было нечего, хуже уже не станет. — Из-за того, что ты нас с Юлей за людей не считаешь. Из-за того, что для тебя твоя машина важнее счастья родной дочери. Из-за того, что ты не мужик, а эгоист, думающий только о своей заднице.
— Ах, я эгоист?! — вспылил он. — Я на вас пашу! Я ипотеку плачу! Я!
— Ты платишь ипотеку, потому что мы её вместе взяли. И я тоже плачу, кстати, из своей зарплаты. И за коммуналку, и на еду трачу. А ты думаешь только о себе и о машине. Ты даже не поинтересовался, как Юля сдаёт экзамены. Не спросил, как мы с ней будем жить ближайший месяц. Тебя волнует только твоё корыто. Так что давай, Алексей, через суд. Там и посмотрим, кто кому сколько должен.
На этот раз он не ударил её. Лишь зло посмотрел, тяжело дыша, потом плюнул на пол и ушёл в гараж.
Тамара пошла к Юле, которая сидела бледная, словно мел, в своей комнате.
— Мам, а что теперь будет? — тихо спросила дочь.
— Не знаю, доченька, — честно ответила Тамара, обнимая её. — Но что бы ни случилось, мы справимся. Мы сильные.
Юля молча кивнула, прижимаясь к матери.
До суда оставалось ещё время. Тамара продолжала работать, подрабатывала по вечерам, начала снова копить деньги. Теперь она прятала накопления у подруги. Алексей жил в квартире как посторонний, они не общались, делили холодильник и ванную, словно враждующие соседи по коммуналке.
А Юля… неожиданно сама нашла выход. Её лучшая подруга Света, узнав о ситуации, спустя пару дней пришла к ней с предложением.
— Юль, знаешь, у нас бабушка консультантом в свадебном салоне работает, — сказала Света. — Там после инвентаризации иногда витринные образцы продают. Почти новые, без бирок, и гораздо дешевле. Я бабуле рассказала, она сказала: пусть Юля придёт, подберём что-нибудь. И с причёской: моя старшая сестра на курсах визажистов, ей нужна практика, она сделает и причёску, и макияж бесплатно, только за материалы заплатишь.
Когда Тамара узнала об этом, она расплакалась от облегчения и неожиданной доброты людей.
— Мы справимся, Юля, слышишь? — сказала она дочери. — У тебя будет выпускной. Обязательно будет. И ты будешь самой красивой.
За неделю до суда произошло то, чего никто не ожидал. Алексей пришёл домой не один. С ним был его отец, Игорь Николаевич — суровый и немногословный мужчина, которого Тамара всегда немного боялась, но уважала. Он жил в области и приезжал редко, так что его визит всегда был событием.
