Алексей морщился и глядел исподлобья. Несколько раз он всё же не выдержал:
— Лучше бы ты эти деньги на ипотеку потратила…
— Это не просто так, Алексей, — отвечала Тамара. — Это для нашей дочери. Деньги мои, я их заработала своим трудом. Если ты не хочешь — не надо, я понимаю, ипотека, машина. Но я хочу и делаю.
— Делай, делай, — пробурчал он, отворачиваясь к телевизору. — Очень умная.
Юля тоже замечала, как мама приходит домой с работы, еле перетаскивая ноги, как у неё ноют руки после упаковки товара. Тамара запретила дочери даже думать о дополнительной работе.
— Учись, доченька, — строго говорила она. — Готовься к экзаменам. Это моя забота. Я мать, и это моя обязанность.
Юля крепко обнимала маму, и в такие моменты Тамара ощущала, что вся её усталость не была напрасной.
Шкатулка стояла в шкафу на полке с бельём — простая деревянная с рисунком хохломы. Тамара доставала её раз в месяц, пересчитывала деньги, добавляла новую сумму, фиксировала всё в блокноте. К началу апреля там накопилось почти тридцать тысяч. До выпускного оставалось чуть больше двух месяцев. Тамара рассчитывала, что к июню соберёт все сорок. Платье уже выбрали в салоне — красивое и недорогое. С причёской должна была помочь знакомая парикмахерша за символическую плату. Получалось, что они укладываются в бюджет. Казалось, что жизнь налаживается, несмотря ни на что.
В тот вечер ничего не предвещало неприятностей. Тамара вернулась со смены на складе, Алексей возился в гараже со своим «Ланосом», а Юля сидела за уроками. Тамара, как обычно, заглянула в шкаф, чтобы положить зарплату в шкатулку. Пальцы привычно нащупали коробку на полке. Она открыла её и чуть не застыла на месте. Внутри было пусто. Лишь бархатная подкладка лежала на дне. Денег — тех, что она копила полгода, выжимая из себя каждую копейку, — не было. Сначала она подумала, что устала и, возможно, переложила их куда-то. Она вытряхнула всё бельё с полки, обыскала шкаф, затем другой, потом комод. Она металась по квартире, заглядывая во все ящики, хотя прекрасно знала, что деньги лежали только там.
Юля вышла из комнаты и увидела перекошенное лицо мамы.
— Мам, что с тобой? Что случилось?
— Юля, — голос Тамары стал тихим и дрожащим. — Ты случайно не брала деньги из шкатулки?
— Какие деньги? Мам, что ты! — побледнела Юля. — Ты же для меня копишь, зачем мне их брать? Я даже не трогала!
— Я знаю, дочка, — Тамара опустилась на край кровати, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Тогда…
Она не смогла договорить. В голове стучала одна тяжёлая мысль — Алексей! Кто ещё мог?
Она сидела на кухне, ожидая его, не в силах включить чайник. Юля суетилась рядом, напуганная, пыталась что-то сказать.
Алексей вернулся через час, довольный, с масляными пятнами на руках, пахнущий бензином.
— Ну что, есть чем поужинать? — спросил он, направляясь к раковине, чтобы помыть руки.
— Алексей, — голос Тамары прозвучал необычайно спокойно, даже тихо. — Ты деньги из шкатулки брал?
Алексей на мгновение застыл с мылом в руках, затем продолжил мыть, не оборачиваясь.
— Взял, — ответил он так, будто речь шла о пачке печенья. — А что?
Тамара поднялась. Внутри всё кипело, но она старалась держаться изо всех сил.
— Что значит — взял? Куда их потратил? Когда вернёшь? Мне через неделю отдавать на альбом и фотографа. Там было почти тридцать тысяч!
Алексей выключил воду, вытер руки полотенцем и наконец повернулся к жене. Лицо его выражало спокойствие, даже лёгкую надменность.
— Верну? С какой стати? Я эти деньги на машину потратил. Движок надо было подшаманить, давно планировал. Подходящий вариант подвернулся, запчасти дешёвые. Я не стал откладывать.
Тамара смотрела на мужа и не могла поверить своим ушам. Так просто не бывает. Не с живыми людьми.
— То есть ты взял деньги, за которые я горбатилась на складе, чтобы у нашей дочери был выпускной, и потратил их на свою машину? — переспросила она, стараясь произносить слова чётко, чтобы он услышал каждое. — Ты серьёзно?
— А что тут такого? — Алексей повысил голос, начиная раздражаться. — Машина не роскошь, это средство передвижения! Нам нужна машина! На ней, между прочим, и Юлю в университет возить можно! Это были семейные деньги, или нет? Лежали у нас в Василькове — значит, семейные. А семейные деньги идут на семейные нужды. Я так считаю.
— Какие же это семейные, Алексей?! — взорвалась Тамара. — Я тебе не раз говорила: я коплю на выпускной дочери! Ты знал, зачем эти деньги! Ты сам сказал: «Тебе надо — копи сама!» Я и копила! А ты их взял и украл! Иначе это не назвать!
