Алексей вернулся с работы в ярости — на подъезде к Василькову у «Ланоса» отказало сцепление, и теперь снова пришлось везти машину в сервис, а значит, опять дополнительные расходы. Едва переступив порог квартиры, он бросил ключи на тумбочку в прихожей, промахнулся, и они с грохотом упали на пол. Тамара, занимавшаяся мытьём посуды, услышав шум, лишь тяжело вздохнула, вытирая руки полотенцем. Она прекрасно понимала это настроение мужа, его шаги и взгляд, полный раздражения. Лучше было не лезть, но молчать о том, что тревожило её, она уже не могла. Время поджимало.
— Алексей, — осторожно начала она, выйдя в коридор и наблюдая, как он пинает свои ботинки, даже не развязывая шнурков.
— Нам надо поговорить.
Алексей, не оглядываясь, снял куртку и бросил её на вешалку.
— Что ещё? — ворчливо спросил он, наконец повернув к жене уставшее, небритое лицо.
— Только не начинай про ремонт в зале. Денег нет и не будет.
— Какая тут связь с ремонтом? — Тамара сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от его постоянного пессимизма.
— Юля в одиннадцатом классе. Скоро выпускной. Ты вообще об этом думал?
Алексей застыл на мгновение, потом молчаливо направился на кухню и тяжело уселся на табурет. Тамара подошла к плите, скрестив руки на груди.
— И что с того, что выпускной? — хмуро спросил он.
— Значит, уже пора копить. Ты же понимаешь, — начала она, считая на пальцах и стараясь говорить спокойно и рассудительно. — На сам выпускной скидываться будем, классная сказала, что ресторан и ведущий обойдутся примерно в пятнадцать тысяч с человека. Подарки учителям, альбомы, фотограф — это ещё минимум десять тысяч. Платье, туфли, прическа, макияж… Я подсчитала, чтобы красиво и достойно, нужно где-то сорок-пятьдесят тысяч. Может, если платье недорогое найдём, уложимся в тридцать пять.
— Ты с ума сошла? — воскликнул Алексей с раздражением. — Пятьдесят тысяч? Где ты их возьмёшь? Мне кредит отдавать, машина ломается, а она — выпускной! Какой праздник! Отучилась — и молодец. Пусть в университет поступит, закончит, найдет нормальную работу и будет деньги зарабатывать, тогда хоть каждый день пусть гуляет. А у меня лишних денег нет.
— Ты что, Алексей? — Тамара растерялась от такой резкости.
— Лишних? Выпускной — один раз в жизни! Ты свой помнишь? Я свой помню. Это воспоминание на всю жизнь. Почему у Юльки должно быть хуже, чем у других?
— А у моих родителей таких денег не было! — он повысил голос, переходя на крик, и Тамара вздрогнула. — Я на свой выпускной в школьных штанах и рубашке, которую на первое сентября надевал, пошёл! А на банкет мы с ребятами собрали по сотне и купили две бутылки вина, палку колбасы и торт из кулинарии. В парке сидели! И ничего, не умер. А у вас запросы какие! Кафе, платье, туфли, макияж! Барские замашки!
— А мои родители смогли купить мне платье, — тихо произнесла Тамара, чувствуя, как от его крика начинает болеть виски. — Вечер был в школьной столовой, но красивый, с шарами и музыкой.
— Так иди к своим родителям! — рявкнул Алексей, вставая с табурета так резко, что тот чуть не опрокинулся. — Пусть они и спонсируют эти глупые гулянки! Я ни копейки на это не дам! Ты меня слышишь? Ни копейки!
Он вышел из кухни, а Тамара осталась стоять, сжимая край плиты пальцами. В комнате Юли, расположенной рядом с кухней, было тихо. Тамара поняла, что дочь слышала каждое слово. Слышала, как отец назвал её праздник «глупой ерундой» и кричал, что ни копейки не даст. Она постучала в дверь, но ответа не последовало. Тогда Тамара осторожно приоткрыла дверь. Девушка сидела на кровати, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени. Плечи её тихо дрожали. Тамара подошла, села рядом и обняла.
— Юль, не плачь, хорошо? Не принимай близко к сердцу. Папа устал, у него проблемы на работе, машина сломалась… он не так это имел в виду.
— Именно так, мам, — сквозь слёзы ответила Юля, поднимая влажное лицо. — Я слышала, что он именно это и имел в виду. Я ему только обуза. Деньги на меня тратить.
— Не говори глупостей! — строго прервала её Тамара, хотя сама испытывала боль от этих слов. — Ты наша дочь, мы тебя любим. Просто он… мужчина, для них такие вещи не важны. А для нас с тобой — важны. Значит, выпускной у тебя будет. Не волнуйся.
Тамара знала своего мужа. Если Алексей что-то решил, он упрямо стоял на своём. Переубеждать, уговаривать, доказывать — себе дороже. Можно было бы обратиться к свекрови, но она всегда была на стороне сына и жила далеко. Или можно было постепенно откладывать деньги из семейного бюджета, сокращая расходы, но Алексей внимательно следил за каждой копейкой, особенно когда речь шла о крупных тратах, и если бы заметил нехватку, то скандал был бы ещё хуже.
Оставался лишь один выход.
Через неделю Тамара устроилась на подработку. Знакомая порекомендовала. Нужно было мыть полы в небольшом офисе по вечерам, по два часа после основной работы. Оплата была небольшой, но стабильной. Через месяц Тамара взялась ещё и за упаковку товара на складе по выходным. Работа давалась нелегко: болела спина, гудели ноги, домой она приходила поздно, валясь с ног. Но каждый раз, получая зарплату, она испытывала удовлетворение. Эти деньги были связаны с Юлиным будущим платьем и её счастливой улыбкой в тот единственный вечер.
От мужа Тамара ничего не скрывала. Деньги приносила домой и открыто клала в шкатулку в спальне.
— Вот, Алексей, — сказала она, заметив его вопросительный взгляд, — я последовала твоему совету. Ты ведь говорил: «Если тебе надо — сама копи». Вот я и коплю. На этот твой «идиотизм», как ты выразился.
Алексей мрачнел, смотрел на неё исподлобья. Несколько раз он не выдерживал и говорил:
— Лучше бы ты эти деньги на ипотеку тратила! Досрочно погасила бы! Проценты бы сэкономила! А ты — на тряпки, на ветер!
— Это не на ветер, Алексей, — отвечала Тамара. — Это нашей дочери.
