Жалуйтесь на ночные пробуждения, на сердце, на давление.
Лада выполняет свою работу, но она не врач.
Лучше перестраховаться.
Владимир ерзал на стуле: — Вы словно сговорились, честное слово.
Сын тоже постоянно повторяет: «Пап, сходи проверься». — Вот видите, — развёл я руками. — У вас уже три специалиста — сын, терапевт и собака.
Только у собаки нет диплома, но она и без него способна ночью в три часа ткнуть тебя в лицо.
Лада в этот момент тихо хмыкнула, словно соглашаясь со всеми словами.
Он ушёл, пообещав наведаться к своему врачу и «с Ладой поговорить».
Я подумал, что часть дела уже сделана — человек хотя бы перестал считать, что у собаки «мистические способности».
Осталось другое — чтобы он перестал думать, что его жизнь — это пустой двор с одним деревом и луной, где иногда что-то падает, а он — лишь случайный свидетель.
Через пару месяцев двери моего кабинета открылись без стука. — Алексей, можно без записи? — заглянул знакомый силуэт. — Мы ненадолго.
Владимир с Ладой.
На этот раз он выглядел человеком, который наконец-то выспался.
Морщины, конечно, остались, но взгляд стал значительно живее. — Как наш ночной патруль? — спросил я, пока Лада радостно обнюхивала всё вокруг. — Патруль перевели на дневную смену, — усмехнулся он. — Первую неделю ещё приходила в три, дышала.
Я вставал, как вы сказали, выходил во двор.
Делал круг, говорил ей: «Лада, всё спокойно, ложимся».
Она смотрела, как начальник охраны на новичка.
Потом действительно стало тише.
Он сел на стул, погладил собаку. — Сейчас максимум один раз подойдёт, вдохнёт в ухо и… если я пошевелился — уходит.
Раньше могла довести до истерики. — А вы к врачу ходили? — спросил я между делом. — Ходил, — кивнул он. — Кардиолог, давление, сахар — всё как положено.
Нашли, конечно, что подкорректировать, прописали таблетки, режим.
Сказали: «Вам повезло, что у вас такая собака».
Я говорю: «Это вы ей скажите».
Он замолчал, потом добавил: — И к психотерапевту тоже сходил.
Разок.
С сыном посоветовались.
Тот говорит: «Пап, ты после маминой смерти словно замёрз.
Может, пора уже оттаивать».
Я приподнял бровь: — И как, оттаиваетесь?
Владимир усмехнулся: — Пытаюсь.
На работе беру меньше ночных смен.
Больше общаюсь с людьми.
С соседями, тем же Юрием — он, кстати, теперь с палочкой, но ходит.
Лада, когда его видит, хвостом чуть не валит наповал.
Лада действительно, услышав знакомое имя, вскинула голову. — Он её «ангелом» называет, — продолжил Владимир. — Говорит: «Из-за тебя живу, дурында».
Он помолчал и тихо сказал: — А я вот думаю: может, и меня тогда… не только к дереву вывела.
Мы посидели в тишине.
У каждого бывают такие ночи, после которых уже нельзя жить по-старому.
Просто не у всех рядом есть пес, который в три часа ночи припрётся и не даст пролежать, как мертвец.
Собаки — очень простые существа.
Они не знают, что такое «предназначение», «карма» и прочие модные слова.
Для них всё проще: «мой человек пахнет странно — толкни его лапой», «в подъезде тихо, но тревожно — выведи его во двор», «на снегу кто-то из своих — не уходи, пока не приедут с мигалками».
Мы потом придумываем великие истории: «он спас жизнь», «она почувствовала смерть», «они видят больше, чем люди».
А на самом деле — они лишь честно делают то, на что мы часто закрываем глаза.
Они не проходят мимо того, что пугает нас до онемения.
И когда собака среди ночи будит, тычет мокрым носом в щёку и упрямо ведёт к выходу — это не всегда «дурной характер» и «разбаловали».
Иногда это значит, что где-то во дворе, под вашим деревом, лежит чужая жизнь, которая без вас и вашей собаки останется лишь тёмным пятном на снегу.
А иногда — что под этим деревом покоится ваша собственная застывшая жизнь.
И кто-то лохматый решил, что хватит уже спать.
Пора выйти во двор и посмотреть, что там, кроме дерева и луны.
