Иногда в моём кабинете возникает ощущение, что я занимаюсь не ветеринарией, а скорее выполняю обязанности дежурного по странным совпадениям.
То вдруг чья-то кошка устраивается именно на ту тумбочку, где спрятаны анализы её мужа.
То собака выбирает для своих укусов исключительно одного соседа — и вскоре выясняется, что у этого соседа руки липкие, словно у ребёнка в магазине сладостей.
В тот день в приёмную заглянула администратор и произнесла фразу, после которой я немедленно отложил свою кружку с чаем: — Алексей, там мужчина с собакой и выражением лица, будто у него с животным какая-то мистика.
Принять?
Таких лучше принимать без промедления.
Если с такими не поговорить, они либо к экстрасенсам пойдут, либо к заводчикам из интернета.
Передо мной стоял мужчина лет под шестьдесят, высокий, немного сутулый, с лицом человека, который всю жизнь провёл «на улице» — на дворе, дороге или стройке, что-то в этом роде.
Его куртка была простой, но качественной, обувь начищена, а под глазами читалась крепкая, взрослая усталость.
Собака, которую он привёл… это была мечта любой дворовой компании.
Крупная метиска, напоминающая смесь овчарки и лаечки: густая серая шерсть, белая грудь, умный взгляд, прямой и уверенный.
На шее — старый, но крепкий ошейник, в руках — поводок, рабочий и изрядно поношенный. — Здравствуйте, — произнёс мужчина, садясь на стул. — Я к вам, Алексей, по совету.
Я — Владимир, а это — Лада.
Лада, услышав своё имя, чуть приподняла ухо и посмотрела на меня так, будто могла сама заполнить анкету. — Очень приятно, — кивнул я. — Что случилось с Ладой?
Владимир сжал кепку в руках и глубоко вздохнул: — С ней, кажется, всё в порядке.
Это у меня, видимо, с головой что-то не так.
Я сам уже не понимаю, что произошло.
Так обычно начинают мои клиенты.
После таких слов в моей практике появлялись и коты-ясновидцы, и собаки-психотерапевты. — Давайте по шагам, — предложил я. — Расскажите, с чего вы решили, что здесь дело не только в медицине. — С ночи, — ответил он. — С той самой.
Ночью, как известно, все кошки серы, а собаки превращаются в будильники.
Особенно если у них установлен режим. — Мы живём вдвоём, — начал Владимир. — Жена… — он замялся, — умерла, сын в Одессе, внуки тоже там.
Я — в нашем же доме, в двушке.
Лада со мной уже пять лет.
С щенячьих времён.
Лада, услышав «с щенка», прижалась к его ноге и тяжело вздохнула.
Было видно, что история долгая. — Я выгуливаю её три раза в день, — продолжил он. — Утром перед работой, вечером после неё и примерно в одиннадцать, перед сном.
В одиннадцать мы выходим, всё делаем, ложимся.
Я — на диване в комнате, она — на коврике у кровати.
Всё было спокойно.
Он замолчал, погружаясь в воспоминания. — А где-то около трёх ночи, — сказал он, — меня кто-то начал будить.
Понимаете, словно поезд по груди проезжает.
Открываю глаза — Лада стоит надо мной.
Лапы на диване, морда совсем рядом, дышит и тихо подвывает.
Я представил: тёмная комната, мужчина в полусне, а над ним собака словно внезапный газовый счётчик. — Я ей говорю: «Ты чего, дурочка?
Ночь же».
Она смотрит на меня так, будто я сумасшедший, и лапой тычет в плечо.
Не царапает, а именно тыкает.
И ноет. — В туалет просилась? — машинально спросил я. — Сначала я тоже так подумал, — кивнул он. — Всякое бывает.
Вскочил, тапки надел, куртку накинул, вышли.
Она радостно побежала вперёд по коридору.
Я открыл дверь — думал, сейчас побежит к кустам… Он улыбнулся. — Она выскочила во двор, остановилась и… не побежала.
Стоит, назад смотрит.
Как будто говорит: «Ты где там?» Я уже видел такой взгляд у собак.
В нём целая история: «Мы вообще вместе выходили или я тут одна должна со всем разбираться?» — Я выход как раз закрыл, — продолжал Владимир. — Ночь, январь, снег скрипит, один фонарь, луна висит, наш двор… всё как обычно.
Тишина.
Я ей: «Давай, давай, бегом, я хочу спать». — И? — А она — никуда, — Владимир развёл руками. — Пошла в другую сторону.
Не туда, где кусты, где мы всегда гуляем, а в глубь двора, к берёзам, на детскую площадку.
Идёт и оглядывается: мол, пошли, чего стоишь.
В голосе у него на этом месте появилась та самая ночная нотка, от которой по спине бегут мурашки, даже если слушать это днём. — Сначала я разозлился, — признался он. — Сказал: «Лада, иди домой!
Марш!».
А она стоит и на меня смотрит. Не упрямо, не по-щенячьи, а вот… глазами.
