Я заберу машину и запру её дома.
Хотите, поставлю на колени?
Он резко дернул сына за рукав, и тот чуть не потерял равновесие. — Извиняйся!
Быстрее! — Папа, да ты что… — начал было Игорь.
Но звонкая пощечина прервала его.
Смирнов дал сыну пощёчину.
Игорь замолчал, прижимая руку к щеке. — Проси прощения, идиот!
Ты хоть осознаёшь, на кого руку поднял?!
Игорь, удерживая ладонь у лица, смотрел на отца с ужасом.
Он никогда не видел его таким.
Испуганным. — Извините… — пробормотал он, глядя в пол. — Я не знал.
Я наблюдала за ними, испытывая лишь отвращение.
Никакого удовлетворения.
Лишь грязь. — Полковник, верните удостоверение, — сказала я.
Полицейский вскочил и протянул документ обеими руками, словно святыню. — Мою машину со штрафстоянки.
Прямо сейчас. — Конечно, конечно! — кивнул Смирнов. — Водитель скоро пригонит!
Прямо к крыльцу!
Мы всё оплатим, полный бак, мойку… — Мне не нужен ваш бензин, — ответила я, поднимаясь.
Ноги гудели. — Я просто хочу уехать.
И чтобы заявление, которое вы тут начали составлять, исчезло.
Вместе с записями в журнале. — Его не было! — воскликнул полковник. — Чистый лист!
Клянусь!
Я вышла из «аквариума».
Прошла мимо Игоря, который прижимал ладонь к щеке.
Мимо Смирнова, который выглядел так, словно его ждёт тяжёлое испытание.
У дверей я остановилась. — Виктор Викторович.
Он вздрогнул: — Да? — Воспитывайте сына.
Пока не поздно.
В следующий раз на моём месте может оказаться кто-то, у кого нет такой корочки.
И тогда грех ляжет на ваши души.
И за это не отделаться.
Я вышла в ночную тишину.
Через пять минут мою машину подогнали.
Я села за руль, чувствуя дрожь в руках — откат адреналина.
На заднем сиденье лежали траурные венки, которые я забыла вынести.
Ехала по пустой дороге и размышляла о том, как странно устроена жизнь.
Мой отец оставил мне лишь старую квартиру, стопку книг и совесть.
А этот олигарх передаст своему сыну миллионы и уверенность, что всё позволено.
И я точно знала, чьё наследие ценнее.
Впереди был дом.
И тишина.
