За три года нашего брака главным вкладом Сергея в этот дом стала покупка гамака, в котором он с удовольствием отдыхал, пока я косила газон.
А теперь его энергичная семья решила использовать мой дом как бесплатную площадку для инфоцыганских проектов Оли. — Сергей, — обратилась я к мужу, — ты не хочешь высказаться по поводу того, что твоя мама и сестра здесь вытворяют?
Он замялся, потёр шею и произнёс знакомую фразу, которую я слышала каждый раз, когда его родственники переходили границы: — Леночка, ну будь мудрее.
Что тебе стоит уступить?
Это всего лишь пару дней в неделю.
Оле действительно нужно с чего-то начать.
Кстати, она взяла кредит на организацию.
Огромные деньги!
Так нельзя с семьёй… — Три миллиона! — с гордостью выпятила подбородок золовка. — Под залог маминой квартиры, между прочим!
Я наняла премиум-кейтеринг, заказала поющие чаши из Карпат, оплатила рекламу у блогеров!
Девочки заплатили по семьдесят тысяч за эти выходные.
Так что, Лена, давай без скандалов.
Мне ещё нужно здесь благовония расставить и мебель в правильные зоны переставить.
Она сделала шаг в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Стой, — мой голос прозвучал тихо, но так настойчиво, что Оля замерла, застыв с ногой над ступенькой. — Во-первых.
Имущество, которым каждый из супругов владел до брака, остаётся его собственностью.
Этот дом, участок и даже гамак на улице — всё это моё.
Полностью.
Доля Сергея здесь никогда не была и не будет. — И что! — взревела свекровь, краснея от гнева. — Вы ж венчанные!
Перед Богом всё общее! — Может, перед Богом и общее, а перед Росреестром — моё, — твёрдо ответила я. — Во-вторых.
Оля, ты действительно взяла три миллиона гривен под залог квартиры Тамары Ивановны? — Да!
И завтра я начну их отрабатывать! — огрызнулась золовка. — Не начнёшь, — улыбнулась я самой мягкой улыбкой, какую только могла, — потому что завтра сюда никто не придёт.
Точнее, люди придут, но за забор не проникнут.
Сергей побледнел. — Лена, что ты задумала?
