Первый месяц прошёл относительно спокойно.
Ирина регулярно публиковала в семейном чате фотографии с подписями: «Бабушка ест супчик!», «С Машей сделали бабушке маникюр!» Тамара Сергеевна вместе с Сергеем Николаевичем приносили деньги, продукты и лекарства, которые, как утверждали, не покрывались пенсией.
Однако позже сообщения в чате стали появляться всё реже.
На звонки Тамары Сергеевны Ирина отвечала кратко: «Всё нормально», «Отдыхает», «Не волнуйтесь».
Приходить без предупреждения становилось всё труднее — то ремонт, то у Маши занятия, то они все вместе отправлялись в торговый центр. ***** — Алексей дома? — спросила теперь Тамара Сергеевна, пытаясь пройти мимо Ирины. — Нет, на работе.
И не приглашайте его, он на моей стороне.
Он всё видит, — сказала Ирина, отступая на шаг, чтобы впустить свекровь внутрь. — Идите, посмотрите, что вы нам подсунули.
Комната, которая раньше служила гостевой, теперь напоминала больничную палату.
Воздух был насыщен запахом лекарств.
На кровати, приставленной к стене, лежала Нина Васильевна.
Она смотрела в потолок, и лишь быстрое движение её зрачков в сторону вошедших подтверждало, что она их осознаёт.
Женщина сильно похудела, кожа на руках свисала тонкими прозрачными складками. — Мама, — тихо произнесла Тамара Сергеевна, сев на край кровати и взяв её холодную руку. — Она не ест, — заявила Ирина с порога. — Уже третий день.
Говорит, что её травят.
Таблетки выплёвывает.
По ночам стонет, Маша просыпается и плачет.
Вчера упала с кровати, когда я на пять минут вышла, еле подняла.
У меня теперь болит спина.
Я так больше не выдержу. — Почему вы не позвонили нам?
Почему не вызвали врача? — А что скажет врач?
Старая, больная умирает?
Это естественный процесс.
Но умирать она собирается не быстро! — В голосе Ирины прозвучала настоящая злость. — Мы думали, что протянет полгода-год…
А она…
И пенсия у неё смешная, на лекарства не хватает.
А квартиру мы получим только когда она умрёт, и вступим в наследство!
