Тамара Сергеевна не шуткой угрожала.
Она стояла в дверном проёме моей прихожей, аккуратно поправляя безупречную причёску, и в руках держала небольшой блокнот в кожаном переплёте.
Только что, прямо перед моими глазами, она сделала в нём запись тонкой позолоченной ручкой.
Я застыла, надев лишь один сапог.
Холодный, сырой воздух, который врывался из подъезда, казался теплее её взгляда. «С вас тысяча двести.
За рынок» — «Мам, вы серьёзно?» — голос Игоря, доносившийся из кухни, звучал приглушённо.
Он всё слышал, но, как обычно, надеялся, что буря пройдёт мимо. — «Верно, сынок». — Тамара Сергеевна с сухим щелчком захлопнула блокнот. — Я женщина современная, мне шестьдесят, а не сто.
Моё главное богатство — время.
А время, как утверждают коучи, — это деньги.
Вы просили посидеть с внуком два часа?
Я посидела.
Услуга оказана.
Пожалуйста, оплатите.
В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением морозильной камеры.
Я смотрела на женщину, которая проживала в моей квартире уже целый год. «Временно», пока в её двушке длился долгий, словно осенний дождь, ремонт.
Мы с Игорем уступили ей комнату, мирились с её замечаниями о «недостаточно чистых полах» и «вредной пище».
И вот теперь — прайс-лист. — «Хорошо, Тамара Сергеевна», — я выпрямилась, застегивая молнию на сапоге.
Пальцы работали безупречно.
Внутри вдруг стало холодно и отчётливо. — «Вы правы.
Любой труд должен быть вознаграждён».
Я достала телефон, открыла приложение и перевела ей деньги. — «Вот и умница», — кивнула свекровь, и в её кармане сразу прозвучал звонок уведомления. — «Чистота отношений — залог крепкой семьи.
Никто никому ничего не должен даром».
Она ушла в свою комнату, напевая что-то из эстрадных хитов восьмидесятых, а я осталась в коридоре.
Игорь появился, виновато опуская глаза. — «Лен, ну не заводись.
Ей возраст, эти интернет-курсы развития… Она же мама». — «Конечно, мама», — согласилась я, снимая пальто. — «И она абсолютно права, Игорь.
Мы просто отстали от времени».
Тогда я ещё не знала, что этот вечер станет точкой невозврата.
Наверняка вы замечали: самое неприятное в семейных ссорах — не крики.
Самое горькое — когда один из двоих внезапно замолкает и начинает соглашаться.
Новая реальность Весь следующий месяц мы жили по законам «рыночных отношений».
Тамара Сергеевна расцвела.
Она перестала быть просто бабушкой — теперь она ощущала себя деловой женщиной.
