Вспомнил ту ночь.
Вспомнил, как вы долго изучали мою карту.
И подумал: а что, если?.. – Если я увидел то же самое. – Да.
Кузнецов кивнул.
Взглянул на свои руки.
Те самые руки, которые сорок лет держали скальпель. – Видел, – произнёс он. – На кардиограмме.
Незначительное отклонение, которое большинство упускает из виду.
Но я – не большинство.
Всю жизнь я наблюдал внимательнее, чем другие.
Это было моей профессией. – Вы осознали, что наркоз может меня погубить. – Я понял, что риск слишком велик.
Аппендицит – дело серьёзное, но не смертельное при должном уходе.
А общий наркоз с таким дефектом – это лотерея.
Можешь прийти в сознание.
Можешь и нет. – И вы отказались. – Отказался.
Составил выписку.
Посоветовал обратиться к кардиологу.
Это всё, что я смог предпринять.
Андрей долго смотрел на него.
Потом произнёс: – Тот молодой хирург, что меня оперировал – он вообще не посмотрел кардиограмму.
Вообще.
Ему дали пациента, он взял скальпель.
Аппендицит есть?
Есть.
Значит, режем. – Знаю. – Моё сердце остановилось на операционном столе.
На сорок секунд.
Реаниматологи чудом вернули меня к жизни.
Потом – сепсис от осложнений.
Три недели между жизнью и смертью. – Знаю, – повторил Кузнецов. – Я наблюдал.
Первые недели – наблюдал.
Звонил в больницу, узнавал новости.
Мне не говорили напрямую, но я узнавал через бывших коллег.
Потом перестал.
Было слишком больно.
Андрей молчал. – Я думал о вас каждый день первый год, – тихо сказал Кузнецов. – Что я сделал неправильно.
Что мог сделать по-другому.
Может, следовало настоять.
Может, нужно было устроить скандал, не уходить, требовать кардиолога.
Я не знаю.
До сих пор не знаю. – Вы поступили правильно.
Кузнецов поднял голову. – Вы сделали всё правильно, – повторил Андрей. – Я это осознал, когда нашёл вашу выписку.
Вы увидели то, что другие пропустили.
Вы отказались рисковать чужой жизнью.
Вы потеряли работу, репутацию, всё – но не переступили через совесть.
Он встал.
Подошёл к Кузнецову.
Протянул руку. – Спасибо.
Кузнецов взглянул на эту руку.
Большая ладонь, крепкие пальцы.
Рука человека, который строит мосты.
Он пожал её. *** Чайник зашипел.
Кузнецов налил два стакана, поставил на стол.
Обычный чай в пакетиках, ничего особенного.
Но сейчас это было несущественно. – Ваша мать, – произнёс он. – Она в курсе? – Теперь да. – Андрей обхватил чашку ладонями.
Сделал глоток. – Я показал ей выписку.
Объяснил.
Она плакала два часа.
Потом позвонила своей сестре и плакала ещё час. – Не следовало. – Следовало. – Андрей поставил чашку. – Она несла этот груз все эти годы.
Думала, что из-за её жалобы уволили хорошего врача.
Что она своими действиями разрушила жизнь невиновному человеку.
Это пожирало её изнутри. – Она защищала сына.
Любая мать поступила бы так же. – Я понимаю.
Но это не отменяет того, что она чувствовала потом. – Андрей замолчал. – Когда я показал ей выписку, она сначала не поверила.
Думала – подделка.
Я показал печать, подпись, объяснил про кардиограмму.
Она всё равно сомневалась.
Поехала в ту больницу, нашла кого-то из прежних сотрудников.
Ей подтвердили. – И что сказала? – Сказала, что хочет найти вас.
Извиниться лично.
На коленях, если потребуется.
Кузнецов покачал головой. – Не нужно. – Я ей сказал то же самое.
Она не слушает. – Андрей улыбнулся. – Она упрямая.
Я в неё. – Видно.
Они помолчали.
За окном уже совсем стемнело, февральский вечер сменился февральской ночью.
Где-то вдали гудела машина, хлопнула дверь подъезда. – Как вы жили? – внезапно спросил Андрей. – Все эти годы.
После увольнения.
Кузнецов пожал плечами. – Жил.
Нашёл работу в частной клинике.
Консультации, осмотры.
Платили мало, но хватало.
Потом вышел на пенсию.
Теперь – вот. – Он обвёл взглядом кухню. – Пельмени, чай, книги.
Больше не нужно. – Вы счастливы?
Необычный вопрос.
Кузнецов задумался. – Не знаю.
Я живу.
Этого достаточно. – Нет. – Андрей покачал головой. – Этого недостаточно.
Вы сделали правильный поступок, и за это вас наказали.
Это несправедливо.
Вы должны были стать заслуженным врачом.
Должны были работать ещё много лет.
Спасать жизни. – Возможно.
Но судьба сложилась иначе. – Можно сложить иначе.
Кузнецов посмотрел на него. – Что вы имеете в виду?
Андрей достал из кармана визитку, положил на стол. – У меня есть связи.
Коллеги в медицинской сфере.
Журналисты, которые пишут о несправедливости.
Я могу сделать так, чтобы вашу историю узнали.
Чтобы имя Владимира Кузнецова перестало ассоциироваться с врачом, который отказался оперировать.
Чтобы люди узнали правду.
Кузнецов взял визитку. «Левченко Андрей Николаевич.
Инженер-конструктор.
ООО «Мостстройпроект»». – Мосты, – сказал он. – Да.
Строю мосты.
В буквальном смысле. – Хорошая профессия. – Мне нравится. – Андрей помолчал. – Так что скажете?
Насчёт истории.
Я могу всё устроить.
Кузнецов положил визитку на стол.
Взглянул на неё.
Потом – на Андрея. – Не нужно. – Почему? – Потому что мне шестьдесят два.
Я уже не оперирую и не собираюсь.
Мне не нужна слава.
