Ты все эти годы находился далеко.
Не физически — скорее душой.
Тебе было безразлично, как я живу.
Главное — чтобы в доме был порядок, дети под присмотром.
А мои чувства? Не имело значения. — Это неправда. — Нет, правда.
Ты просто не хочешь это признавать.
Он поднялся. — Ладно.
Как хочешь.
В августе позвонила Наталья. — Тамара Петровна, можно с вами поговорить?
Не по телефону. — Приезжайте.
Наталья пришла одна, без Ани.
Она нервно крутила в руках сумку. — Я хотела извиниться.
За всё.
За то, что не поздравила.
За молчание, когда Игорь говорил… такие вещи. — Откуда вдруг?
Наталья замялась. — Мы разводимся. — Вот как. — Он уже давно с другой.
Я узнала только недавно. — Сочувствую. — Не стоит.
Виновата сама, слишком верила.
Пока вы были дома, он хоть как-то сдерживался.
Но когда вы ушли — совсем распустился.
Вечерами по барам гуляет.
Я думала, что это из-за работы…
Тамара молчала. — Вы правильно сделали, что ушли, — продолжила Наталья. — Только теперь я осознала, как вам было тяжело.
Игорь на вид приличный человек, а внутри — эгоист. — А куда теперь? — К маме.
Там с Аней помогут. — А квартира? — Пусть сами разбираются.
Мне бы ребенка вырастить.
На пороге она обернулась. — Спасибо вам. — За что? — Не знаю.
Просто спасибо.
Осень выдалась тёплой.
Тамара окончательно привыкла.
На работе ценили, подруги рядом, здоровье не подводило.
Пятьдесят пять лет — не приговор, а начало.
Алексей предложил развестись — спокойно, без упреков. — Как хочешь, — ответила Тамара. — Ты не против? — Нет. — Квартиру детям оформим. — Договорились.
Развелись в ноябре.
Тихо и быстро.
Тамара вышла из загса и поняла, что не испытывает ничего.
Ни облегчения, ни сожаления.
Был муж — нет мужа.
На Новый год осталась одна.
Подруги приглашали — отказалась.
Хотелось тишины.
Вечером тридцать первого, около десяти часов, позвонили в дверь.
На пороге стояла Елена.
Похудевшая, бледная, с сумкой. — Привет.
Можно? — Входи.
Елена села на диван.
Глаза покраснели — она плакала. — Что случилось? — Мы с Романом расстались.
Навсегда. — Жаль. — Да нет, давно пора было.
Помолчали. — Я пришла извиниться, — неожиданно сказала Елена. — За то, что тогда сказала.
Про мачеху.
Тамара молчала. — Не знаю, что на меня нашло.
Я была злой на всё.
А ты оказалась рядом. — Бывает. — Мам, я понимаю, что ты не веришь.
Но мне действительно было плохо без тебя.
Сначала я этого не замечала, потом накрыло. — Когда Наталья ушла?
Елена кивнула. — Игорь стал невыносим, Сергей с Викторией думали только о себе, отец на вахте.
Я поняла: в этом доме никому не было дела до других.
Каждый сам за себя.
А раньше было иначе. — Раньше была я. — Да.
Ты держала нас вместе.
А мы не ценили.
Тамара смотрела на неё — на эту взрослую женщину, которую когда-то учила читать, водила в детсад, заплетала косички. — Елена, я не вернусь. — Знаю. — Тогда зачем пришла?
Елена помолчала. — Может, просто хотела сказать, что люблю тебя.
Хотя звучит это глупо. — Не глупо.
Посидели ещё немного.
Елена собиралась уходить. — С Новым годом тебя. — И тебя.
На пороге она обернулась. — Мам, можно иногда заходить?
Просто в гости?
Тамара подумала. — Можно.
Только звони заранее.
Елена впервые за вечер улыбнулась. — Договорились.
Тамара закрыла дверь.
За окном падал снег, на экране шел концерт, часы показывали без пятнадцати двенадцать.
Она налила себе чай и устроилась в кресле.
Взяв телефон, увидела три сообщения.
Ольга поздравила, коллега отправила открытку, дальняя родственница написала тёплые слова.
От детей — тишина.
От Алексея тоже.
Она убрала телефон.
Подошла к зеркалу.
Перед ней стояла женщина пятидесяти пяти лет.
Одна в Новый год.
Должно быть грустно.
Но почему-то не было.
Куранты начали отбивать время. — С Новым годом меня, — произнесла она своему отражению.
Отражение улыбнулось в ответ.
