Но я не собиралась в это вмешиваться.
Он открыл рот, но так и не произнёс ни слова.
После этого он покинул комнату, захлопнув дверь.
Прошла неделя, наполненная напряжённым молчанием.
Денис спал на диване, а я оставалась в спальне.
Аня наблюдала за нами с растерянностью, но не задавала вопросов.
Каждый день Тамара Ивановна звонила, спрашивая: «Ну что, дети, приняли решение?» Я не отвечала на звонки.
Денис же разговаривал с ней сам.
В пятницу вечером Денис вернулся домой с пакетом продуктов.
Он приготовил пельмени, сервировал стол и позвал меня с Аней. – Садитесь.
Поужинаем и обсудим всё.
Мы поели.
Аня ушла в свою комнату.
Денис налил себе чай, долго размешивал сахар, а потом сказал: – Ольг, я тут подумал.
Ты была права. – В чём именно? – Во всём.
Мать поступает неправильно.
Квартира принадлежит тебе.
Я не могу требовать, чтобы ты делилась с ней.
И… я не желаю разводиться.
Я промолчала. – Сегодня я позвонил маме.
Сказал, что переезд отменяется.
Что мы остаёмся здесь.
Что если ей нужна помощь, я помогу деньгами, но квартиру отдавать не собираюсь. – И как она отреагировала?
Он усмехнулся. – Назвала меня предателем.
Обвинила в том, что я променял мать на женщину.
Сказала, что больше не желает меня знать. – Денис… – Пусть.
Ольг, я искренне не хочу тебя потерять.
Ты… ты для меня одна такая.
И Аня.
Вы – моя семья.
А мама… ну, справится.
Она сильная.
Я посмотрела на него.
Денис сидел, сгорбившись.
Решение было принято. – Хорошо, – ответила я. – Но если она снова начнёт… – Не начнёт.
Я всё ей чётко объяснил.
Тамара Ивановна действительно не звонила.
Два месяца ни одного звонка.
Затем она позвонила, будто ничего не случилось, пригласила на день рождения.
Мы пришли, подарили мультиварку, посидели за столом.
Она была подчеркнуто вежлива, но холодна.
Со мной почти не говорила. – Тамара Ивановна, как у вас дела? – спросила я из вежливости. – Нормально, Ольга.
Живу потихоньку. – Тяжело подниматься на третий этаж?
Она бросила на меня колючий взгляд. – Привыкла.
Что поделаешь, если родной сын не заботится о матери.
Денис поморщился, но промолчал.
После дня рождения мы уехали.
Тамара Ивановна больше не поднимала тему квартиры.
Похоже, поняла, что это бесполезно.
Звонила редко, в праздники.
В гости не приглашала.
А мы продолжали жить своей жизнью.
Я погасила кредит за квартиру на два года раньше срока.
Денис устроился на новую работу в охранную фирму, зарплата выросла.
Аня закончила девятый класс и поступила в колледж на экономиста.
Квартира осталась нашей.
Моей.
Той, за которую я боролась.
Иногда по вечерам, когда Денис смотрел телевизор, а Аня была в своей комнате, меня охватывало ощущение, как легко всё можно потерять.
Один разговор за столом, одна неделя раздумий – и жизнь могла бы пойти по-другому.
Но я не пошла.
Не уступила.
Не отдала.
И, как оказалось, это было правильным решением.
Прошло три года.
Тамара Ивановна так и жила в своей хрущёвке на третьем этаже.
Денис иногда навещал её, помогал с ремонтом, приносил продукты.
Я не возражала.
В конце концов, она его мать.
Однажды в среду, когда я была на работе, позвонила соседка Тамары Ивановны.
Взволнованная, запыхавшаяся. – Ольга?
Это Ирина, соседка Тамары Ивановны.
Вашей свекрови стало плохо.
Скорая увезла её.
Я приехала в больницу через полчаса.
Денис уже там сидел в коридоре, бледный. – Как она? – спросила я. – Стабильно.
Врачи говорят, что пронесло.
Но нужно наблюдаться, беречься.
И… – он замялся. – Сказали, что ей нельзя больше подниматься на третий этаж.
Нагрузка на сердце.
