Ключ провернулся в замочной скважине два раза, однако дверь так и не поддалась. Екатерина снова нажала на ручку, потянула сильнее — напрасно. Она стояла на пороге собственной квартиры, той самой, которую когда-то оставила ей бабушка, и не могла попасть внутрь. В замке торчал уже не прежний механизм, а новый — гладкий, блестящий и совершенно чужой.
За дверью раздался голос свекрови, до боли знакомый:
— Ой, Катенька, это ты? Подожди минутку, я сейчас открою. Мы тут решили немного фурнитуру обновить, старый замок совсем разболтался.
Через несколько секунд Ольга Сергеевна широко распахнула дверь и улыбнулась так радушно, будто встречала дорогую гостью. В руке у неё позвякивала связка новеньких ключей — три штуки на одном кольце. Один она протянула невестке.
— Вот, возьми свой. Второй у Димочки, а третий оставила себе. Так ведь спокойнее, согласись?
Екатерина молча забрала ключ. В груди неприятно сжалось, но спорить она не стала. Свекровь жила у них уже шестую неделю, и за это время Екатерина успела понять: силы нужно беречь только для действительно важных битв. Ну замок и замок. Подумаешь, мелочь. Скандала из-за этого устраивать не стоит.
Позже она поймёт, насколько ошибалась.
Началось всё в самом конце августа. Дмитрий вернулся с работы, бросил сумку в прихожей и, не встречаясь с женой взглядом, как бы между прочим сообщил:
— У мамы на даче крышу залило. Там ремонт минимум на пару месяцев. Я сказал, что она пока поживёт у нас. Ты же не против?
Вопросом это не было. По лицу мужа Екатерина сразу поняла: всё уже решено без неё. Ольга Сергеевна, судя по всему, давно собирала вещи.
На следующий день свекровь появилась не с одной дорожной сумкой, как обычно приезжают люди «ненадолго». Она привезла четыре коробки, два больших чемодана и клетку с канарейкой. Птица начинала заливаться песней ровно в пять утра.
Поначалу Ольга Сергеевна держалась почти идеально. Варила борщ, вытирала пыль, нахваливала Екатерину за уют и порядок. Но незаметно, день за днём, личные границы в этой квартире начали растворяться.
Сначала свекровь переставила мебель в гостиной, объяснив это тем, что «так стало светлее». Потом без спроса сняла и выбросила Екатеринины шторы — назвала их пылесборниками, от которых все только чихают. Следом заняла целую полку в ванной, а косметику невестки сложила в пластиковый пакет и вынесла на балкон.
— И зачем тебе столько банок? — искренне удивлялась Ольга Сергеевна. — В твоём возрасте кожа ещё сама прекрасно справляется. Вот мне уход действительно необходим.
Екатерина молчала и терпела. Она работала дизайнером интерьеров, целыми днями пропадала на объектах и возвращалась домой поздно вечером. Только домом это место становилось всё меньше. Бабушкины фотографии в красивых рамках вдруг оказались в кладовке — «чтобы пыль не собирали». Любимое кресло Екатерины однажды обнаружилось в подъезде рядом с мусорными баками — Ольга Сергеевна решила, что оно «продавленное и перед людьми стыдно».
Когда Екатерина попыталась обсудить происходящее с Дмитрием, тот лишь привычно вздохнул, словно его снова втягивали в пустяковый конфликт.
— Мам же старается. Она правда хочет как лучше. Просто у неё своё представление об удобстве. Потерпи ещё немного, крышу скоро доделают.
Но ремонт на даче почему-то продвигался подозрительно медленно. Каждую неделю находилась новая причина задержки: то материалы не привезли, то рабочие заболели, то внезапно обнаружилась ещё какая-то поломка. Постепенно Екатерина начала сомневаться, существует ли этот ремонт вообще.
Однажды вечером Ольга Сергеевна разговаривала по телефону в комнате. Екатерина проходила мимо и случайно уловила кусок фразы:
— …Да какая крыша, Дарья! С крышей всё в полном порядке. Мне просто нужно было время, чтобы здесь закрепиться…
Екатерина застыла на месте. Сердце ударило так сильно, что ей показалось: этот стук услышат даже за закрытой дверью.
— …Квартира отличная, три комнаты, центр города. Бабка ей оставила, а эта глупая даже не соображает, какое богатство у неё в руках. Мой Димочка всё устроит как надо. Главное, чтобы невестка раньше времени ничего не заподозрила…
У Екатерины подкосились ноги. Она тихо отступила в коридор, затем заперлась в ванной и включила воду, лишь бы заглушить собственное учащённое дыхание и пульс, бьющий в висках.
Что значит — «всё устроит как надо»? Что именно собирался сделать Дмитрий? И почему свекровь говорила о её квартире таким тоном, будто уже распоряжалась ею?
Ответ она получила спустя неделю.
Ольга Сергеевна объявила, что нужен «семейный совет». Она накрыла стол: поставила салаты, пироги, заварила чай в фарфоровых чашках. Всё выглядело так, словно она старательно создавала атмосферу тепла, доверия и родственного единства. Дмитрий сел рядом с матерью и упорно не смотрел на жену.
— Дети мои, — торжественно произнесла Ольга Сергеевна, — я долго размышляла и пришла к важному решению. Одной на даче мне теперь тяжело.