За последние два дня списания с моего счета накапливались словно снежная лавина. «Вы совершили мошенничество», — произнесла я, голос дрожал.
Тамара захохотала, будто это слово ее забавляло. «Мошенничество звучит слишком пафосно. Мы же семья». Вдалеке я уловила, как Владимир пробормотал: «Скажи ей перестать раздувать из этого проблему».
Затем взволнованный голос Ольги добавил: «Спасибо, мам!» Я с трудом проглотила слюну, пытаясь сохранять спокойствие. «Не торопитесь радоваться», — предупредила я. «Правда?» — с насмешкой откликнулась Тамара. «Что ты собираешься делать — вызвать полицию на своих родителей? После всего, что мы для тебя сделали? Ты бы не смогла вытерпеть эту вину». Я уставилась на длинный перечень расходов на экране телефона.
Внутри что-то изменилось.
Это не была паника.
Не злость.
Лишь ясность. «Ты права», — тихо призналась я. «Я не намерена предпринимать ничего… необдуманного». «Вот и молодец», — удовлетворённо сказала она.
Я вошла в лифт и увидела свое отражение в зеркальных стенах — бледное лицо, сжатая челюсть, широко раскрытые глаза. «Я просто собираюсь уладить это разумно», — добавила я.
Звонок оборвался.
Когда двери лифта открылись в вестибюль, я вышла на прохладный вечерний воздух, достала из сумки ноутбук и открыла папку, которую хранила долгие годы под названием «Аварийное».
Ведь Тамара была не первой в моей семье, кто воспользовался мной.
И на этот раз… Я не собиралась оказаться жертвой.
Когда я столкнулась с ней, она отмахнулась, словно ничего не произошло, утверждая, что мы семья, и что Ольга «заслужила настоящий отдых».
На фоне слышались голоса Владимира и Ольги, которые воспринимали все это как шутку.
